— Если бы он действительно попытался, он бы получил, что хотел. Он не пытался, Эш… Ты была мимолетным развлечением, флиртом на пять минут. Это в духе Ириала.
— Кинан говорит, ты, как и Ириал, Gancanagh. Прежде он мне не объяснял, что это значит, — признала Эйслинн, не испытывая гордости за обман своего короля, как и за его последствия, но желая быть честной. — Ты по-прежнему такой? Вызываешь зависимость?
— А что, хочешь попробовать?
В нем затаилось нечто дикое. Она видела это под тонким налетом любезности, который по-прежнему сохранял Ниалл. Ей не хотелось, чтобы эта оболочка дала трещину. Логика подсказывала держаться подальше, но Эйслинн отмахнулась от доводов разума.
— Выходит, нам стоит начать относиться к тебе, как к Ириалу.
— Нет. — Ниалл положил руки ей на плечи и подталкивал назад до тех пор, пока она не оказалась зажата между тенями и его телом. — Вам следует запомнить, что Ириал по-настоящему не хотел причинить Кинану вред. А я хочу. Мне лишь нужен предлог. Подсобишь мне с этим, Эш?
Ощущение стены за спиной было ошеломляющим. Опасные соблазны шепотом отдавались в ее коже; вещи, о которых она бы предпочла не думать, лавиной обрушились на нее. Ласкать Кинана. Мой. Не просто попробовать, а утонуть в нем. Ее влечение не было направлено на Темного фейри, но энергия Темного Двора заводила ее мысли туда, куда не следовало. Соблазны Темного Двора заставляли ее думать о фейри, которого она хотела, а не о смертном, которого любила. Сердце слишком быстро колотилось в груди, пока тени затягивали ее все глубже в страхи и похоть.
— Я хочу… — Она закусила губу, не произнося этого, не признавая, что в этот момент думает о Кинане.
— Я знаю, чего ты хочешь, Эш. А мне хочется причинять ему боль. — Ниалл сквозь тени взглянул на Кинана. — Я хочу, чтобы он пересек черту, и это послужит отличным поводом, чтобы напасть на него.
— Поводом? — Она попыталась отодвинуться от теней, которые охватывали ее.
— И оправданием для меня самого. Для Донии. И Сета.
— Но…
— Мой Двор этого хочет. В основном, поэтому они приняли меня как своего короля. Поэтому Бананак появляется в моих покоях, как только у нее появляется возможность. Она приходит, обагренная кровью, жаждет любого проявления моего гнева. — Ниалл взглянул на Сета, который тщетно пытался пересечь барьер теней. — Сет хочет тебя. Он любит тебя. Защити его от Кинана… В противном случае причин будет более чем достаточно, чтобы я спустил с цепи пороки и жестокость своего Двора.
Эйслинн поглядела через барьер. Сет что-то говорил, но туманная завеса поглощала слова. Однако выражение его лица она видела прекрасно. Он был в ярости. Ее непробиваемый Сет сейчас испытывал что угодно, но явно не спокойствие.
— Если бы Сет простил меня, Эш, я бы использовал тебя, чтобы спровоцировать твоего короля. — Ниалл сжал ее плечи. — Своей глупостью ты причинила боль Лесли. Ты причинила боль мне.
Он вжимал ее прямо в стену теней до тех пор, пока она не почувствовала, что ее сердце вот-вот остановится. Ужас поглотил ее, пробираясь в самые спокойные уголки сознания и высвобождая все ее страхи и сомнения. Одна. Недостаточно хороша. Слаба. Глупа. Уничтожаю Сета. Наношу раны своему Двору. Подвожу своего короля.
— Мне очень жаль. Я никогда не хотела, чтобы Лесли было больно. Ты это знаешь… — Она заставила разум сконцентрироваться, взывая к теплу внутри себя, к спокойствию летнего солнца, которое было источником ее силы. Этого было недостаточно против короля фейри, который знал, что делает. — Я знаю, что на самом деле ты не настолько жесток. Ты хороший.
— Ошибаешься. — Ниалл метнул короткий взгляд на Габриэля и Ищеек, которые казались расплывчатыми силуэтами за пределами клетки. Наконец он отстранил Эйслинн от теней. — Спроси своих Летних Девочек, такой ли я белый и пушистый. Спроси Кинана, когда он очнется. Спроси себя, достаточно ли у тебя оснований бояться меня. Ты один на один с чудовищем, Эйслинн… и твоя похоть, твои страхи, твой гнев — все они как приманка для меня.
Но я не одна. Эта простая мысль меняла все. По другую сторону стены был человек, который любит ее, и фейри, который был частью ее. Сет придавал ей мужество; Кинан дарил солнечный свет. Она позволила своей коже вобрать свой свет и свет Кинана. Знакомое тепло разогнало плотные тени, наводнившие ее тело.
— Я должна идти. Убери стену.
— А иначе что?
Без всякой задней мысли заставить Темного Короля склониться перед Летним Двором она вытолкнула совй солнечный свет, посылая его в кожу Ниалла. Блаженное бессилие и пресыщение, тела, пахнущие мускусом от солнечного света, жалящий сирокко — все это волной нахлынуло на Ниалла. Честный ответ на тени. То была полная мера летнего удовольствия с ноткой боли.