Однако весь Двор видел, что что-то происходит. Это беспокоит их. Она обещала себе, что станет хорошей Королевой. Расстраивать подданных — это не то, что должна делать хорошая королева.
Эйслинн постучала в дверь кабинета, рука ее слегка дрожала.
— Кинан? — Она открыла дверь. — Ты не занят?
Ее карты были разложены на кофейном столике перед Кинаном. Где-то тихо играла музыка — один из ее старых дисков, Poe’s Haunted. Она нашла его однажды вместе с Сетом в магазине «Музыка на любой случай».
Кинан взглянул на нее, а потом глянул за ее плечо.
— Где твоя кавалерия?
— Дала им выходной. — Эйслинн закрыла дверь. — Я подумала, что мы могли бы побыть вместе… поговорить.
— Ясно. — Он снова перевел взгляд на карты. — Хорошая идея, но мы не станем углубляться так далеко в пустыню.
— Почему? — Эйслинн не стала вдаваться в детали, почему он сменил тему. Она не знала, хочет ли об этом говорить, но придется.
— Там живет Рика. Она была одной из Зимних Девушек. — Кинан нахмурился. — Очень похожа на Дон. У нас с ней есть противоречия.
— Ты так говоришь, словно есть чему удивляться. — Эйслинн стояла рядом с диваном, ближе к Кинану, чем следовало бы, но она не собиралась позволять этому взять над собой верх.
— Так и есть. — Кинан откинулся на спинку дивана, вытянул ноги, положив их на столик, и скрестил руки на груди. — Они ведут себя так, будто я собираюсь причинить им зло. Я никогда не хотел зла… никому, кроме Бейры и Ириала.
— И они должны просто забыть и простить? — Эйслинн месяцами избегала этой темы. Она избегала многих тем, но рано или поздно им придется во всем разобраться. Вечность — чертовски долгое время, чтобы копить все в себе. — Мы все многое потеряли, когда ты выбрал…
— Мы? — перебил он.
— Что? — Она отодвинула стул и села.
— Ты сказала: «Мы все многое потеряли». Ты считаешь себя одной из Летних и Зимних Девушек.
— Нет, я… — Она умолкла и покраснела. — Я так сказала?
Он кивнул.
— Я одна из них. Мы, все, кого ты выбрал, лишились многого. — Она склонила голову, так что волосы закрыли ее лицо. — Но я приобрела и кое-что удивительное. Правда.
Выражение его лица было непривычно непроницаемым.
— Но?
— Но это тяжело. Быть такой. Клянусь, я понятия не имею, как со всем этим справиться. Бабушка умрет. Сет… — Она осеклась, не в силах даже произнести такое. — Я потеряю всех. Я буду жить, а они умрут.
Кинан поднял руку, словно хотел дотронуться до нее, но потом опустил.
— Знаю.
Эйслинн несколько раз вздохнула, чтобы успокоиться.
— Тяжело из-за этого не злиться. То, что ты выбрал меня, означает, что я потеряю людей, которых люблю. Я буду рядом, буду наблюдать, как они стареют и умирают.
— Это означает, что и я теряю ту, которую люблю. Лишь Дония будет в моей жизни, пока твое сердце не со мной, — возразил Кинан.
— Не надо. — Эйслинн сжалась, услышав, как небрежно он это произнес. — Это нечестно… по отношению ко всем.
— Знаю. — Он был спокоен, как обычно. Солнце поднималось в оазисе, который она видела в его глазах. — Я никогда не хотел, чтобы все случилось так, как случилось. Бейра и Ириал связали мои силы, отняли их. Что мне было делать? Дать Лету погибнуть? Позволить, чтобы земля замерзла, а все смертные и Летние фейри умерли?
— Нет. — Разумом она понимала, что он прав. Эйслинн знала, что у него не было большого выбора, но ей все равно было больно. Логика не рассеивала ни печаль, ни страх, ничего. Она только нашла Сета, и вот он уже уплывает из ее рук. Он умрет. Она думала об этом, и хотя не могла признаться вслух, но думала об этом не единожды. Годы, столетия спустя она все еще будет существовать, а он станет прахом в земле. Как я могу не злиться? Если бы она не была фейри, ее бы не ждало будущее без Сета.
— Как бы ты поступила, Эйслинн? Ты бы позволила Двору умереть? Если бы Ириал отнял твои силы, ты бы и внимания не обратила и позволила бы человечеству и своему Двору ослабеть и погибнуть?
В глазах Кинана она видела угасающую звезду, темную сферу со слабой пульсацией мерцающего света. Молча глядя ему в глаза, она заметила крошечные звездочки вокруг умирающего солнца; они уже были безжизненными в растущей пустоте. Она не предполагала, что когда-нибудь полюбит Двор. Если бы Кинан несколько месяцев назад сказал ей, что так случится, она бы не поверила. Однако с того момента, как она стала Королевой, Эйслинн отчаянно стремилась защитить членов Двора. Летний Двор должен стать сильнее. Ради этого она стремилась использовать весь свой малый опыт и знания политики и правления. Она старалась постепенно свести на нет тот дисбаланс, который до сих пор вносил Двор Донии. Ее Двор, ее фейри, благополучие мира — это не просто ее выбор. Она верила в это. И испытывая те чувства, которые владели ею теперь, разве она бы поступила по-другому на месте Кинана? Позволила бы Элизе умереть? Смогла бы наблюдать, как львята замерзнут до смерти?