— Нет. Не позволила бы, — признала Эйслинн.
— Даже не думай, будто я хотел, чтобы такое случилось с Летними или Зимними девушками. — Он подался вперед и посмотрел ей в глаза. — Я провел больше времени, казня себя за то, что сделал, чем ты можешь себе представить. Я хотел, — он смотрел на нее, и в глазах его появились новые звезды, едва мерцающие в пустоте, — чтобы каждая из них была тобой. И когда оказывалось, что это не так, я знал, что обрекаю их на медленную смерть, если не найду тебя.
Эйслинн молчала. Ему было столько же лет, сколько и мне, когда все это началось. Когда пришлось делать такой выбор. И надеяться.
— Я бы вернул им смертность, если бы мог, но даже это не возместит того, что они потеряли. — Кинан принялся перебирать бумаги на столе. — Даже если бы я мог снова сделать их смертными, я бы не захотел рисковать и предлагать тебе подобное. Потому что боюсь, что тогда проклятие Бейры оживет, и я все равно останусь с чувством вины оттого, что отнял смертность у той, которая меня спасла. Ты спасла меня, а я не могу сделать тебя счастливой!
— Я не…
— Ты несчастна. И из-за этого у нас такие отношения.
— С этим мы разберемся, — прошептала Эйслинн. — У нас вечность впереди, так? — Она попыталась говорить как можно беззаботнее, чтобы успокоить Кинана. Ей хотелось совсем не такого разговора, но именно он был им сейчас столь необходим.
— Так. — Он снова принял неподвижную позу, как и в начале разговора. — И я сделаю все, что смогу, чтобы ты была счастлива.
— Это не то, что я… в смысле… Я не жду, что ты станешь что-то делать, чтобы «возместить» то, что было. Я просто… я боюсь потерять их. Не хочу остаться одна.
— Ты и не будешь. Мы всегда будем вместе.
— Ты мой друг, Кинан. А то, что случилось на днях… Так нельзя. Такого не должно было случиться. — От напряжения мышцы свело так сильно, что Эйслинн не могла расслабиться и выпрямить ноги. — Ты нужен мне… но я не люблю тебя.
— Ты хотела, чтобы я дотронулся до тебя.
— Это так, — признала Эйслинн, снова проглотив ложь, которую ей хотелось прошептать. — Как только ты протянул руку, я уже не желала ничего другого.
— Итак, что ты хочешь, чтобы я сделал? — Голос Кинана звучал неестественно спокойно.
— Не тянись ко мне. — Она прикусила губу пока не почувствовала, что треснувшая кожа кровоточит.
Он раздраженно провел рукой по медным волосам, но кивнул:
— Постараюсь. Это все, что я могу сказать, не солгав.
Эйслинн вздрогнула.
— Я собираюсь сегодня поговорить с Донией. Ты любишь ее.
— Люблю. — Кинан выглядел таким же смущенным, как и она. — Но это не меняет того, что я чувствую, когда вижу тебя, думаю о тебе и нахожусь рядом с тобой. Не говори, что ты не чувствуешь того же.
— Любовь и влечение — разные вещи.
— Ты хочешь сказать, что мои чувства — это всего лишь влечение? Это все, что ты чувствуешь? — К нему снова вернулась его надменность, как и в самом начале, когда они впервые встретились, и она отвергла его ухаживания.
— Это не вызов, Кинан. Я не пытаюсь сбежать.
— Если бы ты дала нам шанс…
— Я люблю Сета. Я… Он — мое сердце. Если бы я могла найти способ сделать так, чтобы он навсегда остался со мной, и не быть при этом эгоисткой, я бы так и поступила. Я не собираюсь притворяться, что меня к тебе не тянет. Ты — мой король, и мне нужно, чтобы ты был моим другом, но я не хочу иметь с тобой отношений. Прости. Ты знал это, когда я стала твоей королевой. Ничего не изменилось. И не изменится до тех пор, пока у меня есть он. И я хочу… — Она умолкла. Сказать то, о чем она думала, означало положить конец притязаниям Кинана, но она все равно произнесла это: — Я хочу найти способ сделать его одним из нас. Хочу, чтобы он навсегда остался со мной.
— Нет. — Это был не ответ, а королевский приказ.
— Почему? — Сердце Эйслинн тяжело забилось. — Он хочет остаться со мной… а я хочу…
— Дония тоже думала, что хочет навсегда остаться со мной. И Рика. И Лайсли… и Натали… и… — Он обвел рукой комнату, где, кроме них, не было никого. — И где они все?
— Это не одно и то же. Сет другой.