По щекам Эйслинн покатились слезы, и она не могла с уверенностью сказать, почему плачет — от стыда или от боли.
— Мне очень жаль, — в который раз сказала она. — Мне нужна свобода от тебя. Мне очень жаль. Я… Прости.
Кинан вздохнул, но не убрал руку.
— Я должен был попытаться. Если бы мы были вместе, все было бы гораздо проще.
— Но я не люблю тебя, а Дония любит. Если бы я могла поменяться с ней местами, я бы сделала это. Я ушла бы из Двора, если бы могла. Если бы это поставило все на свои места…
— Тогда ты сильнее, чем я. Я хочу иметь все и сразу: свой Двор, королеву и любовь. Когда ты стала моей королевой, ты подарила мне мой Двор, но, — Кинан отстранился, — не себя саму. По крайней мере, пока что. Вся эта гонка за то, чтобы обрести свои силы, сделала меня недальновидным. Мне нужно только держаться от тебя на расстоянии, пока мы не осознаем, что должны быть вместе. Может, нам нужно постоянно держать возле себя охранников, чтобы не оставаться здесь наедине, или еще что-то…
— Ты поможешь мне сделать Сета…
— Нет. Никогда. Я могу больше помогать тебе сейчас, но ни за что не обреку Сета на проклятие. Даже если бы я не хотел тебя, я не сделал бы этого. Со временем, Эйслинн, мы поймем то, что есть между нами. Ты и я вместе — это неизбежно. Но сейчас я ухожу. — Он повернулся к двери. — Не знаю, как мне продолжать жить отдельно от тебя, но пока у тебя будет Сет, я буду стараться быть с Дон.
— И что будешь делать теперь?
— Поговорю с Донией о нападении на тебя. Надеюсь только, что уже не слишком поздно.
Казалось, ему больно. Эйслинн тоже почувствовала укол боли, когда дверь за Кинаном закрылась.
Несколько секунд она смотрела на закрытую дверь. А потом позволила себе поплакать. Она была в безопасности. И она была жива. Все как-то разом навалилось, и Эйслинн все больше и больше запутывалась. Вся ее жизнь изменилась, и ей порой казалось, что она все портит. Сет не был счастлив. И Кинан тоже. А еще нападение того, кого она считала другом. С этим Эйслинн не могла спокойно смириться.
Она так наплакалась, что и не заметила, как уснула.
Проснувшись, Эйслинн увидела в дверях спальни Кинана Сета. Он не переступал порог, чтобы войти.
— Ты собиралась мне что-то рассказать?
Она моргнула, чтобы прогнать сон из глаз.
— Тэвиш при любом раскладе мне ничего не скажет, а Летние девушки только плакали да бросались обнимать меня, — продолжал Сет. — Все они в унисон твердили только одно, что ты здесь. Если бы ты была здесь, потому что решила провести с ним время, вряд ли они бы плакали.
— Сет, — произнесла Эйслинн и, попытавшись сесть, вздрогнула от боли. И тут же положила руку на живот.
— Тебе больно, — Сет уже был рядом с ней. — Он…
— Нет, Кинан не причинил бы мне вреда. Ты и сам это знаешь.
— Кто тогда?
Эйслинн рассказала ему все, что случилось, умолчав только о том, что она чувствовала, когда Кинан лечил ее. А потом добавила:
— Думаю, быстрое исцеление не прогонит сразу всю слабость, — и показала ему живот, на котором все еще виднелись слабые ушибы. — В принципе, это даже не больно, но все еще горит, как будто там воспаление. Фэйрическое исцеление и все эти…
Сет сел на пол возле кровати.
— Выходит, он тебя исцелил. Так же, как ты его? Поцелуем?
— Нет, просто рукой. — Она вспыхнула, и это сказало Сету все то, о чем она умолчала.
— Скажи мне, что это не было чем-то особенным, Эш. — Его голос был тихим и полным боли. — Скажи, что это не показалось интимным ни для кого из вас.
— Сет…
— Скажи, что я не теряю тебя все больше и больше с каждым долбаным днем.
Он вглядывался в ее глаза в поисках ответов, которых у нее не было. Потом закрыл глаза, опустил голову и уткнулся лбом в матрас.
— Сет, я… Мне нужно было лечение… Ты не мог бы… Я имею в виду… Прости меня. Но мы с ним поговорили. Он, кстати, первым начал. Мы собираемся найти способ все уладить.
— Надолго ли?
— Пока ты… — начала Эйслинн, но не смогла закончить.
— Пока я здесь? Пока я жив? — Сет поднялся на ноги. — А что потом? Я знаю, как он выглядит, когда ты прикасаешься к нему. Это не… Это не какая-то там обычная реакция. И я не смог тебе помочь. Снова. Ты даже не позвала меня, потому что считаешь меня недостаточно сильным.
Сет покачал головой.
— Прости меня, — сказала Эйслинн и протянула руку.