— Не надо, — предостерег Ниалл. — Ни один из твоих выводов по этому поводу нельзя считать мудрым.
— Что произошло бы, будь Эобил в другом настроении?
— Девушки не хотели причинить тебе вреда. Это точно. Если бы Эш не отвлекли сейчас другие проблемы… — Ниалл заставил себя замолчать. — Если хочешь развязаться с нашим миром, я помогу. Думаю, ты должен рассмотреть такой вариант.
— Это не то, чего я хочу.
Сет сделал глоток чая. Ему казалось, что Эйслинн с каждым днем отдаляется от него, и он не знал, как долго еще сможет находиться в ее мире, будучи смертным. Она не позвонила ему, когда ее ранили, потому что он слишком уязвим перед ними. Конфликт между Дворами набирал обороты. Сет знал, что ему нужно либо уйти навсегда, либо стать частью этого мира окончательно. Зависнуть где-то на полпути — далеко не самый лучший выход.
Сет опустил чашку и сказал Ниаллу:
— Хочу быть фейри.
Ниалл казался ошеломленным.
— Нет, не хочешь.
Сет налил себе еще одну чашку чая.
— Мне не нравится мысль о смерти. Как и мысль о том, что я должен уйти от Эш. Я недостаточно силен, чтобы противостоять даже самым слабым фейри. Я не могу сопротивляться их чарам… Я должен стать фейри.
Ниалл уставился на него.
— Это хреновый план, друг мой. Можешь мне поверить.
На мгновение Сет замер. «Друг мой». Если фейри произносит такие слова, это подарок. Достаточно ценный, чтобы его невозможно было проигнорировать.
— Я ценю твою дружбу, Ниалл, и полностью тебе доверяю. Это не обсуждается.
Напряжение Ниалла немного ослабло, и Сет продолжил:
— Но я не передумаю только потому, что ты со мной не согласен. Ты меня знаешь. Так поможешь мне?
Ниалл встал и принялся ходить взад-вперед по комнате.
— Заманчивая мысль. Знаю, что это было бы эгоистично с моей стороны, знаю, что если помогу, это уничтожит тебя. Несмотря на все это и на то, что мне не наплевать на тебя… мысль все равно кажется заманчивой.
— Я ни черта не понимаю. — Сет выбросил окурки из пепельницы, которую поставил перед Ниаллом. Он спокойно относился к тому, что его друг курит, но вонь окурков была отвратительной. — Объясни.
— Чтобы создать проклятие вроде того, что создали Ириал с Бейрой, два Двора должны работать вместе. Только я проклинать тебя точно не стану. Есть и другой путь. Единственный. Через Сорчу. Но и в этом случае будет назначена цена.
— Какая еще цена?
— Если просить Сорчу? Ну, скажем, я должен буду стать чуть-чуть смертным. А ты чуть-чуть гадом. Баланс. Равный обмен. Таковы сделки с ней. — Ниалл застыл. Казалось, его неподвижность создает такие же вибрирующие, едва различимые звуки, как и его ходьба из стороны в сторону. — Она может обменивать сущности. Я бы принял часть твоей смертности, что сделало бы меня негодным для того, чтобы быть Темным Королем, и навсегда сбросил бы со своих плеч возложенное на меня Ириалом бремя. А ты принял бы часть моей… сущности.
— Значит, ты останешься в выигрыше. Ты сматываешься со своего Двора, а я вхожу в…
— Нет, — отрезал Ниалл, подошел к раковине и сполоснул свою чашку.
— Это мой выбор, — возразил Сет.
— История просто кишит людьми, которых любовь к кому-то или чему-то привела к катастрофе. Моя история кишит результатами таких вот прискорбных решений.
Ниалл подошел к двери. Казалось, он беспокоится и даже как будто побаивается Сета.
— Выходит, ты совершал ошибки. Но это не значит, что я пойду по твоим стопам.
— Не я, Сет, а люди, чьи жизни я разрушил. — Ниалл открыл дверь. — Я не стану прикладывать руку к твоим ошибкам. Наслаждайся отмерянным тебе временем с Эш. Или уходи и живи своей жизнью. Других вариантов у тебя нет.
Ниалл ушел, а Сет уставился на закрытую дверь. Других вариантов у меня нет. Ни один из озвученных вариантов его не устраивал. Но ведь Ниалл все-таки дал Сету один возможный вариант.
Сорча. Высшая Королева — вот решение проблемы.
Теперь Сету оставалось только найти ее.
Глава 16
Суматохи в дверях следовало ожидать. Со своей скамьи на возвышении Дония чувствовала, как на нее накатывают волны жара. Напротив нее, на других скамьях, сидели в ожидании фейри. Это, конечно, было не развлекательное зрелище, но что-то очень похожее. Саши не было; такие забавы раздражали волка. А фейри, напротив, приводили в восторг.
— Я войду, — в третий раз повторил Кинан.
— Без согласия моей Королевы — нет. — У двери стоял рябинник, такой же внушительный и категоричный, каким он был когда-то, охраняя Донию по приказу Кинана. Никто из них не забыл, что этот рябинник однажды поклялся в верности тому самому Летнему Королю, которому теперь запрещал войти.