— Однажды я попытаюсь убедить ее, но «однажды» — это не прямо сейчас. — Он встал еще ближе к Донии, не обращая внимания на снег, растапливая снежинки и почти ослепляя ее светом, который излучала его кожа. Почва у нее под ногами стала влажной — жар его тела растопил толстый слой льда. Лед снова замерз, но в этот момент Летний Король был сильнее. Гнев давал ему превосходство. — Послушай меня хоть минуту. Ты единственная, о ком я когда-либо заботился вот так. Я мечтаю о тебе, когда тебя нет рядом. Я просыпаюсь с твоим именем на устах. Мне не нужно держаться от тебя подальше. Она хочет его, а я — тебя. Когда она сказала, что ты ранила ее, внутри меня что-то сломалось. Я не хочу воевать с тобой. Одна мысль об этом приводит меня в ужас.
Дония не двигалась. Спиной она прижималась к стволу дерева, все еще сжимая руку Кинана.
— Но если ты еще раз тронешь мою королеву, я отброшу эти мысли. Это убьет меня изнутри, но она моя, и я должен заботиться о ней. Не заставляй нас проходить через это. — Он отнял руку и погладил Донию по волосам, его гнев утих так же быстро, как и вспыхнул. Кинан обхватил ладонями ее лицо. — Пожалуйста.
— Дело не только в ней. Являясь сюда и требуя чего-то, вы нарушаете мой суверенитет. Такого никто себе не позволяет. Ни один другой правитель. Ни один из сильных одиночек. — Она положила руки ему на грудь и выпустила лед из пальцев так, чтобы проткнуть кожу Кинана. — Вы исчерпали запасы моего милосердия.
Кинан наклонился ближе, и она инстинктивно убрала лед прежде, чем серьезно поранила его. На это он улыбнулся и сказал:
— После всего, через что мы прошли, чтобы прийти к этой близости, ты теперь хочешь порвать все связи с нашим Двором?
Дония скользнула губами по его губам, так мимолетно, что это нельзя было назвать поцелуем. Она выдохнула, и лед застыл на его лице и одежде. Она не могла ранить его, по крайней мере, пока, но нанести удар могла.
— Я люблю тебя, Дон, — прошептал Кинан. — Должен был давно тебе сказать об этом.
Услышать это, наконец, было и сладко, и мучительно, но такова была ее любовь к нему — болезненная и прекрасная одновременно. Так было всегда. Ее сердце учащенно забилось, и в то же время казалось, что оно вот-вот разорвется. Дония вздохнула и ответила:
— И я люблю тебя… Вот почему надо покончить с этим. Если так будет продолжаться, я перебью весь твой Двор.
— Не рассчитывай на это, — усмехнулся Кинан.
И поцеловал ее, не просто коснулся губами, как она до этого, а по-настоящему, обжигая ее язык своим. Дерево у нее за спиной расцвело. Сад затопила талая вода. Землю покрыло буйство цветов.
Когда Кинан, наконец, оторвался от нее, одежда Донии промокла до нитки и была покрыта грязью.
— Я столетиями боролся против Зимы, почти не имея сил. Теперь я ничем не связан, а весь мой опыт при мне. Если мы вступим в конфликт, тебе следует помнить об этом. — Он обнимал ее так же крепко, как в те несколько ночей, которые они провели вместе. Он контролировал себя, показывал ей свою силу, при этом его жар не обжигал ее. — Но я не хочу конфликта. Пока он есть в ее жизни, я не стану ничего предпринимать. Я пытался. Пришлось. Так будет лучше для Двора. Но она пока еще не моя.
Их дыхание смешалось, образуя пар.
— Мне недостаточно только части тебя в течение этих нескольких лет.
Кинан воткнул ей в волосы орхидею. Цветок должен был погибнуть здесь, и все же…
— Я не отказываюсь от нас или от мира между нашими Дворами. Я люблю тебя. Я устал давить на Эйслинн. Сила Летнего Двора сделала меня глупцом. Она хочет быть с Сетом, и пока она с ним, я могу проводить больше времени с тобой. Я бы навсегда остался с тобой, если бы это был мой выбор. — Он нежно поцеловал ее. — Я не люблю ее. Мы с ней уже обо всем поговорили.
Дония отвела глаза.
— Это я подтолкнула ее к тебе. Я совершила ошибку, когда допустила мысль, что ты будешь моим хотя бы на несколько лет… Она твоя половина. Я нет.
— Возможно, когда-нибудь, но сейчас… У меня голова кругом от первого лета. Оно опьяняет, но я могу перенаправить эту энергию. Позволь мне сделать так, чтобы мечта о нас превратилась в жизнь на столько, на сколько это возможно. Двор хочет одного — чтобы король был счастлив, чтобы король мечтал затеряться в ком-то, кто хочет этого не меньше, чем он сам. Скажи, что позволишь затеряться в тебе.
Дония сдалась. Всегда сдаюсь.
— Позволю. — Она притянула его еще ближе. Оба были покрыты грязью, и тела их переплелись так тесно, насколько это вообще было возможно, чтобы они не причинили друг другу боли. — Но это значит, что пока он с ней, ты только мой. Я не желаю видеть тебя здесь рядом с ней.