Она не умела контролировать себя настолько, чтобы в одиночку справиться со своими эмоциями. Во дворе стелился туман, как будто пришедший сюда с морей, но поблизости от Хантсдейла не было моря. Эйслинн чувствовала, как замешательство, страх, гнев и боль вихрем кружатся внутри нее все быстрее и быстрее.
Сет уехал.
Она вышла и закрыла за собой дверь.
Сета нет.
Идя по улицам, она с трудом заставляла себя передвигать ноги, словно была в каком-то вязком тумане. Стражи разговаривали между собой. Когда она проходила мимо фейри, они останавливались. Все было неважно. Сет уехал.
Если Бананак или кто-то еще хотели причинить ей вред, сейчас было самое время. Все мысли Эйслинн были заполнены его сообщением, которое она снова и снова слышала в голове.
К тому моменту, как Эйслинн добралась до дворца, все, что она знала о жизни, свелось к одному факту: Сет ушел.
Она открыла дверь. Охранники говорили с Кинаном. Эйслинн услышала обрывок чьей-то тихо произнесенной фразы о том, что она опрометчива. Другие говорили громче. Было слышно, как щебечут птицы. Но ничто сейчас не имело значения.
Кинан стоял в центре зала, и вокруг него порхали птицы, слетающие с деревьев и растений, которые росли здесь. Обычно Эйслинн было достаточно увидеть птиц, чтобы ее напряжение ослабло. На этот раз все было иначе.
— Он ушел, — проговорила она.
— Что? — спросил Кинан, не сводя с нее глаз, но и не пытаясь приблизиться к ней.
— Сет. Он уехал. — Эйслинн все еще не осознавала, какое чувство в ней сильнее — страх или боль. — Он ушел.
Без единого звука все покинули комнату, и в ней остались только Эйслинн и Кинан. Тэвиш, Летние девушки, Куин и несколько рябинников незаметно исчезли.
— Сет уехал? — переспросил Кинан.
Не сделав больше ни шага, Эйслинн села прямо на пол.
— Он сказал, что позвонит, но… Я не знаю, куда он поехал, зачем… Я вообще ничего не знаю. Я расстроила его, а теперь он ушел. Когда он в прошлый раз уходил из дворца, он сказал, что ему нужно побыть одному. Но мне и в голову не пришло, что он так серьезно настроен. Я все звоню и звоню ему, а он не отвечает. — Она замолчала, подняла голову и взглянула на Кинана. — А что если он не вернется?
Глава 20
Сет стоял рядом с Бананак на одном из старых кладбищ Хантсдейла; это был своего рода оазис в стороне от развалившихся зданий и стен в граффити. Это место было ему знакомо: сюда он приходил с друзьями, здесь они с Эйслинн часами гуляли среди умерших. Сегодня ощущение покоя, которое Сет обычно испытывал здесь, сменилось тревогой.
— Вот как, значит? Дверь находится здесь? — спросил он.
— Иногда. Не всегда. — Бананак сделала ему знак идти вперед, мимо пары покореженных камней, льнущих друг к другу. — Сегодня здесь.
Используя Видение и амулет, сдерживающий чары, Сет увидел находящийся перед ними барьер. Вообще барьеры попадались ему повсюду: в парке у дома Эйслинн, у Донии, в «Руинах». Были и другие, обычно там, где часто собирались или жили фейри. Но ни один из барьеров, которые Сету доводилось видеть, не был таким прочным. Другие были расплывчатыми, как дым или туман, через который можно проскользнуть. Проходить через них было настолько неприятно, что если бы он не знал, где они находятся, и не знал, что фейри существуют, ему бы и в голову не пришло пытаться пройти там, где были установлены барьеры. Вот для чего они были нужны: не пускать в такие места людей.
Этот барьер был абсолютно другим. Не дым, не иллюзия — это был покров из лунного света, свисавший с такой высоты, что Сет даже не видел, где он начинается, и касавшийся земли. Барьер казался прочным, как плотные бархатные шторы. Сет вытянул руку, чтобы коснуться его. Через такой барьер ему не удалось бы пройти.
Когда Бананак подошла ближе, поверхность барьера покрылась рябью, как будто фейри вошла в спокойную воду. Бананак вонзила острые когти в покров из лунного света и разделила его.
— Войди в сердце Фэйри, Сет Морган.