— Что я должен делать? Как это работает? — спросил он, наконец.
— Все просто. Один поцелуй — и ты изменишься.
— Поцелуй? — переспросил Сет, глядя на Сорчу.
В его жизни уже были две королевы, которые могли потребовать от него поцелуя, и это не поставило бы его в затруднительное положение. Целовать Эйслинн он не устанет никогда, а Дония… О ней в таком смысле Сет не думал, но она нравилась ему как человек. К тому же, если бы я поцеловал Донию, Кинан бы взбесился. Эта мысль заставила Сета улыбнуться.
Однако у Высшей Королевы явно не было на уме ничего сексуального или романтического. Строгая и непреклонная, она напоминала Сету древние статуи, которые он видел в книгах об искусстве. Эйслинн была страстной даже до того, как стала Летней Королевой. Дония была воплощением зимы, но холод и умеренность — не одно и то же.
— А есть другой способ? — спросил Сет.
Поцелуй был несколько странным условием, и хотя фейри были умны, они все же не могли лгать. А еще Сет знал, что вопросы не только не запрещаются, но даже приветствуются.
На лице Высшей Королевы не дрогнул ни один мускул, и его выражение ни капельки не изменилось, но когда она заговорила, в голосе слышались нотки удивления:
— А ты ждал какого-нибудь задания? На первый взгляд, невыполнимого, чтобы потом прийти и рассказать о нем своей королеве? Хотел бы сказать ей, что отыскал и убил дракона ради ее любви?
— Дракона? — Сет тщательно взвешивал свои слова. — Да не особо. Просто не думаю, что Эш понравится, если я тебя поцелую. И фейри не всегда утруждают себя размышлениями о причинах и следствиях.
— Мы такие, верно?
Сорча присела на стул, который казался почти таким же элегантным, как она сама. У отлитого из серебра стула были настолько изящные линии, что невозможно было понять, где они начинаются, а где заканчиваются, как будто кто-то взял за образец кельтскую вышивку. К тому же, до того момента, как Сорча села на него, стула попросту не было.
— Так как? Есть другой способ? — напомнил о своем вопросе Сет.
Губы Сорчи сложились в улыбку чеширского кота, и на мгновение ему показалось, что сейчас все остальные части ее тела исчезнут, и останется только эта улыбка. Но вместо этого Сорча прикрылась веером, который достала из рукава, и этот скромный жест никак не вязался с тем фактом, что происходящее ее откровенно развлекало.
— Не то, чтобы мне очень этого хотелось… — проговорила она. — Так, всего лишь поцелуй для твоей новой королевы. Мне представляется справедливым просить то, что ты не хочешь отдавать.
— Не думаю, что слово «справедливо» применимо к этой ситуации.
— Ты со мной споришь? — спросила Сорча, и веер в ее руке замер.
— Нет. — Сет был уверен, что она заинтригована, и не собрался отступать. — Вообще-то, дискутирую. Споры приводят к гневу и страху.
Сорча скрестила ноги и поправила свои старомодные юбки. Сет снова увидел серебряные нити, которые поднимались вверх по ее лодыжкам.
— Ты меня развлекаешь.
— Почему поцелуй?
— Думаешь, ей это так сильно не понравится? — поинтересовалась Высшая Королева, и что-то опасное проскользнуло в ее голосе. — Твоей Летней Королеве?
— Радоваться она точно не будет.
— И это для тебя весомая причина, чтобы этого не делать?
— Да.
Сет прокрутил кольцо в губе, надеясь, что не говорит ей именно то, что она хочет услышать. Причем ему все больше казалось, что идея вызвать недовольство Эйслинн нравится Сорче.
Не лгать фейри — хреновый план. В этот момент Сету очень не нравилось следовать моральному кодексу. Будь у нее возможность, она бы врала мне напропалую.
— Наверное, простые вещи бывают порой самыми сложными, — отозвалась Сорча почти шепотом.
Потом она протянула ему руку, и Сету вдруг до чертиков захотелось отказаться от этого приглашения. Последние несколько месяцев он прожил в окружении фейри, но от вида этой руки с неестественно длинными тонкими пальцами у Сета поползли мурашки по коже. И этой же тонюсенькой ручкой она могла от меня и мокрого места не оставить.
— Это сделает меня таким, как ты? Я стану фейри?
— Станешь, и за это ты должен будешь всего лишь один месяц в году проводить в моем мире, демонстрируя истинную преданность мне. — Сорча сидела, не шевелясь, лишь переместила руку, но и это движения было неуловимым. — В течение этого месяца ты будешь смертным.
Сет не мог заставить свои ноги двигаться, но разум кричал ему о том, что он должен это сделать. Отступить или идти вперед — вот и вся альтернатива.