Донии нужны были ответы, и из четырех фейри, которые могли ей дать их, только один, похоже, мог быть полезен. Спрашивать у Сорчи было бесполезно; Кинан молчал; Бананак давно спятила. Оставался только Ниалл. После внезапного исчезновения Сета и слухов, которые просочились из Фэйри, у Донии почти не осталось причин сомневаться в том, что Сет в Фэйри, там, откуда смертные — да и некоторые фейри — не возвращаются.
Высшая Королева была непреклонна, порой даже жестока настолько, что Темный Двор по сравнению с ней казался смирным и безопасным. А может, я просто поддаюсь собственным страхам… Растущая сила Лета вгоняла Донию в меланхолию. Температура постоянно росла, и Зиме нечего было делать, но пригласить Ниалла в дом Дония не решилась — ей казалось, что так она предаст Кинана. Даже теперь, когда их шанс на настоящие отношения, пусть кратковременные, был упущен, она не допускала и мысли о том, чтобы причинить ему боль.
Ниалл пришел один. Он двигался с тягучим изяществом, а за ним по земле стелились темные тени. Походка просто кричала о высокомерии. Так было и с его предшественником. В руке Ниалл держал зажженную сигарету. Эту привычку он приобрел как бонус к должности короля. Насилие и соблазн. Ниалл был воплощением Двора, который когда-то отверг. Хотя отголоски этого были заметны и тогда, когда он принадлежал Летнему Двору. Дония считала, что именно поэтому Кинан стремился держать Ниалла как можно ближе к себе. Но то, как комфортно чувствовал себя Ниалл теперь, когда у него появились собственные тени, было чем-то новым.
Он не сказал ни слова, присаживаясь на скамейку рядом с Донией.
— Почему Сет в Фэйри? — спросила она вместо того, чтобы поздороваться.
— Потому что он дурак, — мрачно ответил Ниалл. — Он хочет стать фейри. Бананак отвела его к Сорче.
— Думаешь, Сорча оставит его у себя? Или отпустит его? Или…
— Я думаю, — вставил Ниалл, взглядом заставив ее замолчать, — у Сорчи имеется привычка красть смертных, одаренных Видением, а это значит, что у Сета вроде как проблемы.
— А что Кинан?
Дония не запнулась, спрашивая о нем, хотя сам вопрос ужалил ее изнутри. Ее надежды обрели второе дыхание, когда Кинан сказал, что любит ее, однако спустя каких-то несколько дней он с ней попрощался. Приближалось Солнцестояние, но она не окажется в его объятиях.
Ниалл потушил сигарету, раздавив ее подошвой ботинка, а потом ответил:
— Весь Летний Двор с ног сбился в поисках Сета. Хотя у Кинана наверняка имеются подозрения по поводу того, где он. Тем более, как я думаю, Эш сказала ему о желании Сета измениться.
Ладонь Донии наполнилась снегом, и она рассеянно слепила из него фигурку одинокого келпи в миниатюрном фонтане. Ниалл молча сидел в темноте рядом с ней, ожидая, когда она снова заговорит. Даже теперь, когда он стоял во главе Двора, которого фейри боялись не меньше, чем ее собственного, Ниалл вел себя с ней тактично.
Все закрутилось, когда умерла Бейра. Когда Кинан стал набирать силу, привычный мир стал меняться. Все вышло из-под контроля, когда Ириал сошел с трона. Все стало непостоянным. Уже не в первый раз с тех пор, как Дония поняла, где именно находится Сет, она задумалась о том, стоит ли обо всем рассказать Эйслинн, учитывая нависшую над их миром угрозу конфликта. Если она все узнает, то непременно пойдет за Сетом и втянет Летний Двор в войну, в которой его ждет поражение. Если Эйслинн выяснит, где Сет, она разозлится на Кинана за то, что тот скрывал от нее правду, и это тоже приведет к тому, что Летний Двор ослабеет. Но ничего не говорить ей казалось настоящей жестокостью, и это неизбежно вобьет еще один клин между Летним и Зимним Дворами. Эйслинн не простит ни Донию, ни Ниалла, никого из них, если ей станет известно, что они знали, где был ее возлюбленный. А если его убьют в Фэйри… Если она поймет, что все они, зная, где был Сет, ничего ей не сказали, последствия могут быть катастрофическими.
— Думаешь, мы должны сказать ей? — спросила Дония.
Ниаллу не нужно было объяснять, что именно.
— Не уверен. Она становится все ближе и ближе к… — Он замолчал и заботливо посмотрел на Донию.
— Я знаю.
Ниалл прикурил еще одну сигарету. Маленькая красная точка засветилась в почти кромешной ночной тьме.