А вот надколотая чернильница из тёмно-бордового стекла на маленьком треугольном столике тёмного красного дерева со сколом на столешнице, и обе эти вещицы настолько схожи и примечательны, что кажется уже не могут существовать друг без друга. Хотя обычно в доме не держат поломанных вещей, особенно пожилые люди как водится, очень суеверны. Наверное, мистеру Хонкрафту эти вещи слишком дороги...
А эти дивные шторы с широкими узорами, как будто кружевные, вкусного оттенка кофе с молоком. Слишком светлые для гостиной, из ткани, явно для штор не предназначенной, но в этом доме всё было весьма необычно. Эмили подошла к комоду у стены, где ютился ряд фотографий в резных рамках. Вот молодой мистер Хонкрафт, высокий и улыбчивый, и вихор на его голове ещё чёрный. На других фотографиях ближайшие родственники и конечно же сыновья - Альберон и Глендел, оба очень похожие на своего отца. В отдельной, особенно изящной рамочке портрет красивой женщины с аккуратными карамельными локонами и светлыми глазами - наверняка это миссис Хонкрафт. Не у неё ли был такой нестандартный вкус? И не потому ли мистер Хонкрафт до сих пор не желает ничего в доме менять...
Эмили вдруг стало очень грустно. Неясная тревога за Вэлентайна всплыла с новой силой. Она вышла в сад, умостилась на протёртой деревянной скамейке, и чтобы хоть как-то отвлечься, попыталась сосчитать настурции на клумбах. Цветов было так много, что все они сливались в яркий пёстрый ковёр. День выдался довольно жарким, и Эмили было тяжело в её многослойной одежде, хоть платье и было сшито из лёгкой прохладной струящейся крепдешиновой ткани. В дальнем конце сада виднелся красивый старинный фонтан под аркой, увитой лиловыми глициниями. Эмили представила, как должно быть раньше было здорово Хокнрафтам собираться тут всей семьёй, укрываясь от жары, делиться новостями, наблюдая как птицы пьют из фонтана, а вокруг медовых глициний кружатся толстенькие шмели...
- Устала, милая? - мистер Уэйнрайт сел рядом и ласково улыбнулся девочке. - Ну ничего, нам уже можно отправляться домой. Образцы заявлений я мистеру Хонкрафту оставил, пусть поразмышляет на досуге не спеша...
- Ах, папочка! Мне очень-очень нужно побывать в одном месте... - Эмили опустила голову, пряча от отца слёзы, - Не мог бы ты попросить водителя отвезти нас на ферму за холмами? Кажется, это не так уж и далеко отсюда...
- Ага... Так я и думал, что всё это неспроста! - усмехнулся мистер Уэйнрайт.
- Пожалуйста, это так важно для меня! Прошу тебя, папулечка!
- Всё-всё, сдаюсь, - мистер Уэйнрайт обнял Эмили за тонкие плечи, - Миссис Моррис рассказала мне о твоём новом друге, что живёт на ферме за холмами. Если поторопимся, к ужину вернёмся домой. Ведь дело у тебя недолгое, верно?
- Ну... Честно говоря, я не знаю... Но скорее да, чем нет.
- Ох уж эти женщины! - рассмеялся мистер Уэйнрайт, - С вами нужно непременно держать ухо востро и быть готовым ко всему. Ну ладно, так уж и быть... Поехали.
- Ты самый лучший на свете! - Эмили поцеловала отца в щёку и бросилась к машине...
Нужная ферма отыскалась сразу же - благодаря яркому дорожному знаку с изображением золотой рыбки, словно герб на развевающемся флаге.
- Голдфишер! Золотая рыбка! Вот оно! - обрадовалась Эмили. (gold fish - голд фиш - золотая рыбка, англ.) - Рэнчер, будьте добры, высадите меня прямо тут! Там сбоку открыта калитка...
- Но позвольте, леди, - возразил водитель, - разве не лучше припарковаться у главных ворот и посигналить, чтобы нас заметили и встретили как полагается?
Эмили задумалась.
- Нет, Рэнчер! Моя интуиция подсказывает, что лучше всего мне войти с этой стороны.
- Ну уж нет, одна ты туда не отправишься ни в коем разе, - решительно запротестовал мистер Уэйнрайт. - Мы так и быть, послушаем твою женскую интуицию, но я пойду с тобой и не спорь, юная леди!
Никогда ещё Эмили не волновалась так сильно. Она достала из машины свою корзинку, сжимая её обеими руками и пытаясь успокоиться, но мистер Уэйнрайт как истинный джентльмен, перехватил у своей дочки ношу. Дойдя до калитки, он остановился, поджидая Эмили. Девочка подобрала юбки - трава здесь была так высока, словно её никогда не стригли, и кололась даже сквозь одежду - и нерешительно последовала за ним. Мистер Уэйнрайт приоткрыл кованую железную дверцу, та не издала ни звука... Эмили затаив дыхание, вошла вовнутрь и почти сразу же громко вскрикнула.
Это был задний двор поместья Голдфишеров, густо залитый ярким летним солнцем. Здесь действительно было сухо и жарко, как в пустыне. В голую землю было вбито высокое потемневшее бревно. И к этому бревну толстыми грубыми веревками был привязан мальчик... Вэлентайн Голдфишер. В своей старой, грязной одежде, с непокрытой головой... Красный, измученный, осоловевший и изнывающий от жажды.
ГЛАВА 8
Эмили не верила своим глазам, отказывалась верить. Как во сне, шаг за шагом она подходила всё ближе, глаза её перебегали с глубоких тёмных рытвин на столбе, на лицо мальчика и обратно на верёвки, на красноватую от глины землю, на крышу с флюгером, виднеющуюся вдали... Обычная крыша, обычный флюгер, обычное бесплодное подворье - и такая жестокость? Нет, не может этого быть! Не должно так быть!
- Эмили? - шёпотом проговорил Вэлентайн. Привлечённый шорохом её платья, он поднял голову и прищурился, пытаясь рассмотреть её фигуру, - Мне мерещится или это и правда ты? Что ты тут делаешь? Тебе же нельзя выходить из дома?
Эмили обошла вокруг столба, осмотрела крепкие тугие узлы, въевшиеся ему в руки... Кожа вокруг верёвок покраснела и опухла, босые ноги с запёкшимися корками крови тоже выглядели не лучшим образом. Раскрасневшееся лицо, измученный взгляд... Эмили почувствовала, как в её груди нарастает жгучее пламя. В висках застучало, перед глазами всё помутилось.
- О, юный джентельмен, кто с тобой это сделал? Во имя всех святых! - мистер Уэйнрайт тоже был потрясён увиденным.
- О... Вы, должно быть, отец леди Эмили? Рад знакомству, сэр! Хотя, будь моя воля, оно происходило бы при несколько иных обстоятельствах... - Вэлентайн попытался рассмотреть стоящего перед ним мужчину, но тот двоился у него в глазах. Картинка никак не хотела фокусироваться. Он потряс головой и тихонько застонал.