Глава 10
Завтра наступило, но плюсик на доске так и не появился. Вместо него, в конце пары, когда студенты уже шумно собирались, Хлоя прошла мимо стола Алекса и, не глядя на него, положила перед ним не листок, а ключ. Старый, потемневший латунный ключ от «английского» замка. К нему была привязана крошечная бумажная бирка, на которой её почерком было написано: «ул. Гранитная, 18, кв. 64. После 21:00».
Он замер, сжимая холодный металл в кулаке так, что зубья впились в ладонь. Это было не приглашение. Это была точка невозврата.
В 21:07 он стоял у её двери. Рука с ключом дрожала. Он вставил его, повернул. Щёлк замка прозвучал громче любого звонка. Квартира встретила его тишиной и запахом — не духов, а кофе, старой бумаги и чего-то неуловимого, чистого, что было просто её.
— В прихожей тапки, — донёсся её голос из глубины квартиры. Спокойный, бытовой. — Пиджак можешь повесить там же.
Он послушно снял ботинки, повесил свою чёрную ветровку на вешалку рядом с её бежевым пальто. Это выглядело странно интимно — их вещи рядом. Он прошёл в гостиную. Комната была такой же, как и она сама на первый взгляд: безупречно чистой, выверенной, с дизайнерским диваном, книжными полками до потолка и большим окном во всю стену. Но приглядевшись, он заметил детали: стопку виниловых пластинок у телевизора (сверху лежала та самая, Наины Коган), свитер, брошенный на спинку кресла, пару пустых чашек на журнальном столике. Жизнь.
Она вышла из кухни, держа в руках две простые стеклянные кружки с парящим чаем. Была в простых лосинах и огромном свитере, сползшем с одного плеча. Без макияжа. Волосы свободно падали на плечи.
— Садись, — кивнула она на диван.
Он сел, приняв кружку. Их пальцы снова не коснулись. Она села в другом конце дивана, поджав под себя ноги, и смотрела на него, будто видя впервые.
— Страшно? — спросила она тем же тоном, каким спрашивала о погоде.
— Больше, чем когда-либо, — честно признался он.
— Мне тоже.
Они пили чай. Говорили о ерунде. О том, как прошла проверка (ушла ни с чем, но нервы потрепали изрядно). О новом алгоритме, который он пытался применить в дипломной работе. О смешной опечатке в учебнике. Слова лились легко, но под ними клокотало напряжение. Каждый их взгляд длился на секунду дольше, чем нужно. Каждый смех обрывался слишком быстро.
Она встала, чтобы поставить музыку. Не пластинку. Что-то тихое, джазовое, из стриминга. Когда она наклонялась к колонке, свитер сполз ещё больше, обнажив хрупкую ключицу и тонкую золотую цепочку. Он видел линию её позвоночника под тонкой тканью. Отвернулся, чувствуя, как горит лицо.
— Покажи, что у тебя с дипломом, — сказала она, возвращаясь и садясь уже ближе. Не вплотную, но расстояние сократилось вдвое.
Он открыл ноутбук, снова начал объяснять. Она слушала, подперев голову рукой, её взгляд скользил по экрану, а потом переходил на его лицо — на сдвинутые брови, на губы, шепчущие технические термины.
— Здесь, — она снова протянула руку, чтобы ткнуть в экран, и на этот раз её мизинец коснулся его руки, лежавшей на тачпаде.
Контакт. Мимолётный, случайный. Но его хватило, чтобы воздух в комнате стал густым и тяжёлым. Он замолчал на полуслове. Она не отдернула руку. Они замерли, глядя на точку соприкосновения: её мизинец на его костяшках.
Она медленно, будто во сне, развернула ладонь и накрыла его руку своей. Её пальцы были прохладными, тонкими. Его рука под ними сжалась в кулак, а потом расслабилась, повернулась и сомкнулась с её пальцами. Просто держал. Ничего больше.
Они сидели так, не двигаясь, пока тихая саксофонная мелодия не сменилась на следующую. Он смотрел на их соединённые руки, на контраст: её ухоженная, с тонкими кольцами рука в его крупной, с выступающими венами и шрамом от паяльника на большом пальце.
— Я не знаю, что делаю, — прошептал он, всё ещё глядя на их руки.
— Я тоже, — ответила она. — Но, кажется, уже поздно это останавливать.
Он поднял на неё глаза. Она смотрела на него без страха, без масок. Только с вопросом и принятием. Он видел всё: мелкие морщинки у глаз от постоянного притворного смеха, лёгкую асимметрию губ, тень усталости под нижними веками. И видел красоту. Не безупречную, не выверенную. Живую, хрупкую, настоящую.
Он потянулся к ней. Медленно, давая ей время отстраниться. Она не отстранилась. Она лишь прикрыла глаза, когда его губы коснулись её.