После пары он задержался, якобы уточняя тему диплома. Когда аудитория опустела, она, не глядя на него, проронила:
— Завтра. Мой кабинет. В восемь вечера. Формально — консультация по последней главе. Понятно?
— Понятно, — кивнул он.
— И, Алекс… — она наконец подняла на него глаза. В них была не нежность, а суровая оценка. — С Марком. Ты поступил правильно. Умно. Так и держись. Нас теперь будут рассматривать под лупой.
Его вечерняя «консультация» началась с того, что она молча протянула ему толстую папку.
— Что это?
— Это, — сказала она, садясь за стол и снимая очки, чтобы протереть переносицу, — черновик моей новой статьи. Туда же, где был мой грант. Я подала заявку на масштабное исследование. Мне нужен ведущий программист. Официально, по трудовому договору. С зарплатой из средств гранта.
Он замер, листая страницы. Это был не просто текст. Это был мост. Легальный, прочный, выстроенный по всем правилам.
— Ты… ты хочешь, чтобы я…
— Я хочу, чтобы ты работал со мной. Не как студент с руководителем. Как коллега с коллегой. На равных, в рамках проекта. Это снимет часть… напряжения. И даст тебе реальный вес. И независимость от стипендии.
Это был гениальный ход. Это меняло все. Из тени запретных отношений они выходили в свет профессионального партнерства. Сложного, спорного, но легитимного.
— А комиссия? Люди? Они же все равно будут говорить…
— Пусть говорят, — перебила она. Ее голос стал жестким, как сталь. — У нас будут результаты. Статьи, алгоритмы, софт. Наука — единственное поле, где факты в конечном итоге побеждают сплетни. Если мы сделаем выдающуюся работу, всем придется смириться. А если нет… — она тяжело вздохнула. — Тогда нам нечего будет защищать, кроме нашего чувства, и оно не переживет такого провала.
Он понял. Это был их новый договор. Не тайные встречи и поцелуи в чужих городах, а совместный труд. Созидание. Они будут строить свое общее пространство не из потаенных взглядов, а из строк кода, графиков, публикаций. Их отношения должны были стать не тайной, которую прячут, а силой, которую невозможно игнорировать.
— Я согласен, — сказал он, и в его голосе звучала не романтичная пылкость, а та же стальная решимость. — Когда начинаем?
Она улыбнулась — усталой, но настоящей улыбкой.
— Вчера. Диплом — это твой приоритет номер один. Сдай его блестяще. А эта статья… — она потянулась и взяла его руку, на этот раз открыто, положив свою ладонь сверху. — Это наш страховочный трос. Наш алиби перед миром и перед самими собой. Работать будем здесь. По вечерам. С открытой дверью. Пусть все видят, как мы корпим над формулами. Им и в голову не придет, что эти формулы для нас — любовные письма.
Так началась их новая жизнь. Днем — обычные пары, сухая теория, дистанция. Вечерами — кабинет, заваленный распечатками, мерцание мониторов, бесконечные споры об архитектуре системы, прерываемые долгими, молчаливыми взглядами, в которых говорилось все, что нельзя было произнести вслух. Их пальцы встречались над клавиатурой, их смех звучал над удачной находкой, их усталость была общей.
Сплетни, конечно, не утихли. Но они изменили свою природу. Теперь шептались не только о возможном романе, но и о «странном тандеме Коган и того гениального придурка Фокса». О том, что они «выдают на гора» какие-то невероятные предварительные результаты. Марк и ему подобные смотрели теперь не с презрением, а с завистью и опаской. Алекс больше не был изгоем. Он был загадкой. А загадки вызывают если не уважение, то осторожность.
Однажды поздним вечером, когда они оба уже валились с ног от усталости, Хлоя откинулась на спинку стула и сказала, глядя в потолок:
— Знаешь, что самое странное? Мне теперь не страшно. Да, трудно. Да, мы на тонком льду. Но… я не чувствую себя одинокой в этом. И я не чувствую, что поступаю неправильно. Мы не причиняем зла науке. Мы, кажется, даже помогаем ей.
— Это потому что мы больше не играем в прятки, — ответил он, закрывая ноутбук. — Мы строим крепость. Кирпичик за кирпичиком. И крепость эта — наша работа.
Она повернулась к нему, и в ее глазах светилось то самое «чистое», что он увидел в первый вечер в ее квартире.
— Приходи завтра. После семинара. Домой. Ключ у тебя есть. Без стеллажей и предлогов. Просто… поужинаем. Как обычные люди.