Она не открывала его. Подняла глаза и увидела Алекса в дальнем конце коридора. Он шёл с Марком, который что-то оживлённо и язвительно доказывал. Алекс слушал с каменным лицом, но в его позе читалось напряжение струны. Их взгляды встретились через толпу студентов. И всё — шум коридора, голос Марка, вкус пережжённого кофе — схлопнулось в одну точку. Она едва заметно кивнула в сторону своего кабинета и двинулась туда, не оборачиваясь, чувствуя его взгляд на спине.
Он вошёл через три минуты, закрыв дверь.
— Письмо, — сказала она коротко, поворачивая к нему ноутбук.
— Открывай, — его голос был чуть хриплым.
Она щёлкнула. В глазах на секунду поплыло от обилия официальных слов. Потом мозг выхватил ключевые фразы: «...выражаем признательность за проработанную заявку...», «...высоко оценили новаторский подход...», «...рады сообщить о решении профинансировать проект в полном объёме...»
Сумма была не просто большой. Она была оглушительной. Хватило бы на лабораторию, на оборудование, на команду, на годы исследований.
Они молчали, уставившись в экран. Потом Алекс медленно выдохнул:
— Боже. Мы... мы выиграли.
В его голосе прорвалось нечто большее, чем радость. Это было освобождение. Теперь у них была не просто отмазка. У них была цитадель, построенная на фундаменте из фактов и признаний.
— Да, — прошептала Хлоя. И вдруг рассмеялась — сдавленно, почти истерично. — Чёрт побери, мы выиграли.
Их праздник длился ровно полминуты. Потом в её глазах снова включился холодный расчёт.
— Сегодня в 15:00 — общее собрание кафедры. Там объявят. Будь готов.
***
Актовый зал старого корпуса был полон. Витало скучающее ожидание рутины: отчёты, планы, бюрократия. Хлоя сидела в первом ряду, безупречная в тёмно-синем костюме. Алекс — сзади, среди других аспирантов и молодых преподавателей. Он ловил на себе взгляды — любопытные, оценивающие, враждебные. Марк, сидевший через ряд, шепнул своему соседу что-то, от чего тот фыркнул.
Заведующий кафедрой, тяжёлый, импозантный Борис Леонидович, вышел к трибуне и начал с традиционных новостей. Потом, поправив очки, посмотрел в бумаги.
— А теперь — приятная и неожиданная новость. Поздравляю нашу коллегу, Хлою Вернен, с блестящей победой! Её заявка на грант «Создание адаптивной нейросетевой платформы для анализа больших данных» получила финансирование от федерального фонда. Сумма — 15 миллионов рублей.
В зале на секунду воцарилась тишина, которую разрезал один-единственный неуверенный хлопок. Потом пробормотали, и аплодисменты разрослись в нестройную, но громкую волну. Лица вокруг Алекса исказились самыми разными чувствами: от искренней радости до откровенной зависти.
Хлоя поднялась, кивнула заведующему и залу, села. Спина у неё была прямая, как струна.
— Это, конечно, выдающийся результат, — продолжил Борис Леонидович. — И что особенно ценно — проект будет реализовываться в сотрудничестве с нашими молодыми кадрами. Ведущим программистом проекта выступит Алекс Кейн. Поздравляю и тебя, Алекс.
Все головы повернулись к нему. Он кивнул, чувствуя, как жар поднимается к щекам, но не от смущения, а от вызова. Он встретился глазами с Марком. Тот не аплодировал. Он просто смотрел, и в его взгляде была холодная, чистая ненависть, смешанная с непониманием. Как этот чокнутый фрик...
После собрания их окружили. Людмила Павловна первая просунулась к Хлое с сияющей улыбкой.
— Хлоя, дорогая! Я же говорила, что у вас золотые руки! И помощника такого отыскали — просто клад! Молодёжь нынче пошла умная, не то что наша.
«Наша» молодежь в лице Марка стояла поодаль, кусая губу.
К ним подошёл и сам Борис Леонидович, положил тяжелую ладонь Алексу на плечо.
— Ну, Кейн, выходишь на новый уровень. Ответственность большая. Не подведи кафедру. И Хлою — тем более.
— Постараюсь, Борис Леонидович, — ровно ответил Алекс, чувствуя вес этого взгляда.
Когда толпа немного рассеялась, они оказались рядом у окна, будто случайно.
— Идёт дождь, — тихо сказала она, глядя в окно.
— Угу, — он стоял, скрестив руки. — Цитадель выдержала первую осаду.
— Не первую. И не последнюю, — она посмотрела на него, и в её глазах была усталая победа. — Но фундамент заложен. Теперь им придётся иметь дело не с нашими чувствами, а с нашим бюджетом и дедлайнами.