Из-за колонны вышел Марк. Подошёл прямо к ним, игнорируя Хлою.
— Ну что, Кейн, поздравляю, — его голос был сладким, как сироп. — Пролез. Знатно. Теперь ты не просто гений, ты — бюджетный гений. Учти, за эти деньги спрос будет особый. Не справишься — сольют не только тебя, но и твою... руководительницу.
Воздух наэлектризовался. Хлоя медленно повернула голову, как змея, готовящаяся к удару.
— Марк, ваше рвение в оценке чужих перспектив достойно лучшего применения. Советую направить его на собственную научную работу. А то, как я смотрю, ваш последний черновик так и застрял на стадии «многообещающих намерений».
Марк побледнел. Он не ожидал такого прямого и публичного удара от всегда сдержанной Вернен.
— Я просто...
— Вы просто высказались, — холодно закончила она. — Замечание принято к сведению. Теперь, извините, у нас с Алексом совещание по проекту. Успехов вам.
Она развернулась и пошла к выходу, не сомневаясь, что Алекс последует. Так и произошло.
В пустом коридоре он догнал её.
— Жёстко.
— С волками жить, — бросила она через плечо, не сбавляя шага. Но уголок её рта дрогнул. — Наш грант — это не только деньги. Это право на уважение. Или хотя бы на страх. Используем это право.
— А что теперь? — спросил он, открывая перед ней дверь на улицу. Хлынул шум дождя.
— А теперь, — сказала она, останавливаясь под козырьком и глядя на мокрый асфальт, — мы идём и покупаем тебе новый ноутбук. За счёт проекта. Твой старый уже дымится от наших алгоритмов. И...
Она запнулась.
— И? — он пристально смотрел на неё.
— И, возможно, ужин. Чтобы отпраздновать. Не как коллеги. Как люди, которые только что выиграли войну, о которой никто не знал. И боятся, что главная битва ещё впереди.
Он улыбнулся. Впервые за этот день — по-настоящему.
— Я знаю одно место. Там тихо. И окна большие. Можно смотреть на дождь.
— Ведёшь, — просто сказала она, и они шагнули с крыльца под один зонт, который он ловко раскрыл над ними обоими.
Позади, в окне кафедры, за шторами, стояла Людмила Павловна и смотрела им вслед. Её тонкие губы сложились в задумчивую улыбку. Всё было слишком идеально. Победа. Тандем. Общий зонт. Природа не терпит идеальности. Значит, где-то есть изъян. И она обязательно его найдет. Это была её работа. А их работа — продолжать строить свою цитадель, зная, что осада только началась. Но теперь у них за спиной были не только стены, но и целый арсенал.
Глава 18
Ужин был в маленьком грузинском подвальчике, где свет от свечей отражался в медных кувшинах, а запах хачапури и аджики вытеснял из сознания запах типографской краски и пыли с кафедры. Они сидели в углу, за столиком под виноградной лозой (искусственной), и говорили. Впервые — без подтекста работы.
Он рассказывал, как в детстве разобрал первый компьютер отца, а собрать не смог, и как тот, вместо того чтобы ругаться, купил ему детский конструктор по электронике. Она — как в четырнадцать тайком писала стихи в тетрадь по дифференциальным уравнениям и боялась, что кто-то найдёт эту «слабость». Они смеялись. Смех был лёгким, пьяным от усталости и тихого триумфа.
— Знаешь, что самое странное? — сказала Хлоя, отодвигая тарелку. Её щёки порозовели от вина. — Я не чувствую эйфории. Я чувствую… тишину. Как будто внутри меня годами гудел реактор, а сейчас он наконец заглушен. Остался только ровный гул. И этот дождь за окном.
Он посмотрел на струйки воды, стекающие по стеклу подвального окошка. Они были похожи на дороги на неведомой карте.
— Это не тишина, — поправил он тихо. — Это резонанс. Частоты совпали.
Она взглянула на него поверх бокала, и в её глазах отразилось пламя свечи — тёплое, живое.
— Поэт, — усмехнулась она. Но в усмешке не было насмешки. Была благодарность.
Он расплатился, хотя она пыталась протестовать («грантовые деньги ещё не пришли!»). На улице дождь превратился в морось, висящую в воздухе серебристой дымкой. Они шли пешком, не торопясь, под его зонтом, который теперь казался им не укрытием, а своим, частным космосом. Плечи их иногда соприкасались, и с каждым разом это прикосновение отзывалось глубже — не электрическим разрядом, а волной тепла, растекающейся под кожей.