Подъезд её дома встретил их знакомой прохладой и запахом лака на паркете. В лифте они молчали. Зеркальные стены лифта множили их отражения — бесконечный коридор из Алексов и Хлой, уходящий вглубь. Он поймал её взгляд в отражении, и она не отвела глаза.
Квартира. Прихожая. Знакомый ритуал: он снимает ботинки, вешает куртку рядом с её пальто. Но сегодня всё было иначе. Сегодня это было не вторжение на чужую территорию, а возвращение в место, которое стало для них общим убежищем.
— Музыку? — спросила она, уже направляясь в гостиную.
— Нет, — сказал он, останавливая её за руку. — Только дождь.
Она обернулась. Исчезла профессорская выверенность, исчезла и усталая размягченность после ужина. Осталось предвкушение, чистое и ясное.
— Боюсь, — прошептала она, но не как признание слабости, а как констатацию факта. — Боюсь всё испортить. Сейчас, когда наконец всё… правильно.
— Мы ничего не испортим, — его голос звучал глубже обычного. Он притянул её к себе, обнял, ощущая под свитером хрупкость её лопаток. — Мы просто продолжим диалог. Другим языком.
Их губы встретились. Первый поцелуй был медленным, исследующим, как будто они заново знакомились со вкусом друг друга — теперь без горечи страха, а с послевкусием красного вина и общей победы. Он чувствовал, как она растворяется в этом поцелуе, отдаваясь ему с новой, пугающей степенью доверия. Она же чувсвтовала те самые бабочки в животе. В мгновение их поцелуй перестал быть мягким и нежным, он стал грубым и неистовым, как будто они вымещали всю ту злоюу на мир вокруг. Они оставновились, когда Алекс чутка укусил ее за губу. Но это только больше разадорило Хлою.
Он начал вести её, не разрывая поцелуя, в сторону спальни. Она шла за ним, её руки запутались в его волосах. В дверном проёме они остановились. Комната была освещена только отсветом уличных фонарей, пробивающимся сквозь дождь и полупрозрачные шторы. В этом полумраке всё казалось нереальным, сном наяву.
Он взял её лицо в ладони, большие пальцы провели по скулам, подбородку, шее.
— Хлоя, — сказал он её имя, как заклинание. — Мы можем остановиться. В любой момент. Одно слово.
Она в ответ прикрыла глаза и прижалась губами к его ладони.
— Я не хочу останавливаться. Я хочу помнить каждый момент. Я хочу, чтобы это было осознанно.
Это было разрешение. И приглашение.
Он начал раздевать её с благоговейной медлительностью, которую диктовало не желание растянуть удовольствие, а страх спугнуть хрупкость момента. Каждый застёгнутый крючок, каждый снятый предмет одежды был ритуалом. Свитер, мягко шурша, соскользнул на пол. Она стояла перед ним в одном белье — простое тёмно-серое кружево, которое делало её кожу фарфорово-бледной в синеватом свете. Она не пыталась прикрыться. Смотрела прямо на него, и её взгляд был полным, бездонным.
— Ты невероятна, — выдохнул он, и это была не лесть, а констатация открытия, перед которым меркли все его алгоритмы.
Она в ответ расстегнула пуговицы на его рубашке, её пальцы дрожали, но движения были уверенными. Когда его грудь обнажилась, она приложила к ней ладонь, как бы ощущая стук его сердца. Потом наклонилась и поцеловала его в яремную впадину, в место, где пульс был особенно явным.
Этот поцелуй стал последней каплей. Всё замедленное, почти церемониальное напряжение лопнуло, уступив место настоящей, животной потребности. Он начал целовать все учаскти ее голой кожи, начиная с ключиц, затем снял невероятно сексуальный бюстгальтер зеленого цвета , который идеально сочетался с ее кожей. Нежно, благоговейно он провел языком по одному соску, и она издала тот самый стон. молящий ее продолжить. Он начал нежно массировать одну грудь, а другую ласкал языком, по сути покланялся ее идеальным грудям. Дальше он продолжил полоску поцелуев до самого низа живот, сняв с нее трусики. Он не мог остановиться, так давно мечтал попробовать ее на вкус, что вошел в нее языком не спросив Хлою. Она лишь ахнула и протянула руки в его волосы, жестко хватая его и требуя больше. Пока Алекс лизал ее, он вставил в нее еще и палец, наполнил ее полностью. В моменте когда он почувствовал, что ее оргазм приближается, он лишь ускорил темп, чем подарил ей один из лучших оргазмов в ее жизни.