«Мои родители. Они узнали. У них есть фото. Они угрожают тебе. Скандалом. Разрушением твоей карьеры. Полным.» Он говорил отрывисто, как зачитывая приговор. «Единственный способ это остановить — моё исчезновение. Я выхожу из проекта. Ухожу от тебя. Улечу. Тогда они оставят тебя в покое.»
Она слушала, и лицо её постепенно становилось невыразительным, каменным. Только глаза — огромные, тёмные — выдавали шок.
«И ты… согласился?» — её шёпот был едва слышен. — «Ты просто… сдался? Без борьбы? Без разговора со мной?»
«Это не сдача!» — его голос сорвался в крик, в котором выплеснулась вся его боль и бессилие. — «Это защита! Я не могу… я не позволю им уничтожить тебя! Ты строила это всю жизнь! Твоя работа, твоё имя… Из-за меня? Нет.»
Она подошла к нему, смотря прямо в лицо.
«А мы? Наше «мы», которое было сильнее слов? Ты думаешь, они не уничтожат его, если ты просто сбежишь? Ты думаешь, моя карьера что-то будет значить, если… если тебя не будет?»
В её голосе впервые прозвучала трещина. Это было хуже слёз.
«Она будет значить,» — упрямо прошептал он, отворачиваясь, не в силах выдержать её взгляд. — «Ты выживешь. Станешь сильнее. Забудь…»
«Не смей!» — она ударила его ладонью по груди, несильно, но с такой яростью отчаяния, что он отшатнулся. — «Не смей говорить, что я забуду! Ты взял на себя право решать за нас обоих! Ты совершил самое большое предательство — ты не поверил, что мы могли бы это пережить вместе!»
Он молчал. Потому что она была права. В самой глубине души он не верил. Не верил, что их хрупкое «мы» выдержит ураган реального мира. Он предпочёл похоронить его сам, в тишине, чем смотреть, как его растопчут.
«У меня нет выбора,» — сказал он уже тихо, обречённо.
«Есть всегда!» — крикнула она. — «Выбор — остаться и бороться! Выбор — послать к чёрту их угрозы и их деньги! Выбор — быть со мной, а не спасателем в своём воображаемом фильме!»
Но он видел в её глазах тот же страх, что грыз его. Страх перед пропастью. И он знал, что не имеет права тянуть её за собой. Его любовь в этот момент приняла уродливую, жертвенную форму: *лучше я буду её потерянным героем, чем причиной её падения.*
«Прощай, Хлоя,» — он повернулся и пошёл к двери. Каждый шаг отдавался болью во всём теле.
«Алекс!» — её голос сорвался в рыдании. Он услышал, как она бросилась за ним, схватила его за рукав. — «Не уходи. Пожалуйста. Мы всё придумаем…»
Он обернулся в последний раз. Видел её заплаканное лицо, искажённое страданием, которое он причинил. И это зрелище стало последним гвоздем в крышку гроба его решимости. Он должен был уйти сейчас, иначе он никогда не сможет.
Он мягко, но неумолимо высвободил рукав из её пальцев.
«Я уже всё придумал.»
И вышел. Дверь закрылась за ним с тихим, окончательным щелчком. Он не слышал, как она за его спиной медленно сползла на пол в прихожей, беззвучно рыдая в ладони, потому что весь мир внутри неё только что рухнул, оставив после себя пустоту, тишину и запах его одежды, который ещё витал в воздухе.
Алекс шёл по улице, и дождь, начавший накрапывать, смешивался на его лице с чем-то горьким и солёным. Он не плакал. Он просто шёл. В аэропорт. К новой жизни, которую он только что купил ценой всего, что имело для него значение. Ценой сердца, которое он оставил истекать кровью на полу её квартиры. Он думал, что совершает подвиг любви. Он не понимал, что только что нанёс ей рану, которая, возможно, никогда не заживёт. И сам обрёк себя на вечные скитания в золотой клетке собственного выбора. Самолёт взлетел, унося его через океан, а он смотрел в иллюминатор на удаляющиеся огни родного города и чувствовал, как внутри него что-то навсегда гаснет.
Глава 20
Четыре года – это срок, достаточный, чтобы жизнь покрылась новым, прочным слоем, как лак. Для Алекса этот лак был глянцевым, холодным и идеально ровным.
Кремниевая долина приняла его, как принимает всех – без души, но с открытыми кошельками. Его стартап, алгоритмы предиктивной аналитики для умных городов, взлетел на волне тренда. Он был молодым СЕО с обложки Forbes, у него был лофт с панорамными окнами, «Тесла» последней модели и приглашение на все ключевые конференции. И была Лиза.
Её подобрал отец. «Идеальная пара, Алексей. Дочь нашего нового партнёра по фонду. Стэнфорд, искусствоведение, безупречные манеры». Лиза и правда была идеальной картинкой: длинноногая блондинка с острым, как лезвие, интеллектом и таким же холодным сердцем. Она играла роль невесты успешного предпринимателя безукоризненно. И ненавидела его за то, что он её никогда не любил. Она знала. Чувствовала его отсутствие даже в одной постели. Её ревность была не горячей истерикой, а тихой, ядовитой войной. Она читала его почту (он знал и махнул рукой), проверяла телефоны (он ставил сложные пароли), а однажды в порыве гнева разбила его любимую кружку, которую он почему-то привёз из прошлой жизни. Он просто посмотрел на осколки, сказал «закажи такую же» и ушёл в свой кабинет работать до утра.