«Видел вашу лекцию. Вы были блестящи.
Шум в эфире почти не слышен.
Но он есть.»
Он отправил. Не ожидая ответа. Зная, что его, скорее всего, не будет. Это был не крик в пустоту. Это была проверка связи. Как радист в засыпанном бункере, который посылает в эфир короткий сигнал: «Я ещё здесь. В своей клетке. А ты?»
Ответ пришёл через неделю. С того же несуществующего адреса. Ещё короче:
«Приём. Шум устойчивый.
Помехи не устраняются.»
И всё. Больше ничего. Но этих двух строчек было достаточно. Они снова оказались в одном эфире. В одном поле тихого, разрушительного признания: они оба слышат один и тот же шум. Шум той самой, давно оборванной связи. И это знание было и пыткой, и единственным живым, невыдуманным чувством в их выхолощенных мирах. Мирах, которые они построили, чтобы забыть друг друга, и которые теперь сами начали их сводить.
Глава 23
Ответное письмо стало для Алекса чем-то вроде призрачной пуповины, связывающей его с реальностью, которой больше не было. Он не писал снова. И она — тоже. Но эти две строчки висели в воздухе, создавая странный, болезненный резонанс.
Лиза, с её радаром, настроенным на его боль, почуяла изменение. Она стала тише, но опаснее. Её атаки перешли из открытой войны в партизанские вылазки. Она могла за ужином с потенциальными инвесторами небрежно обронить: «Мой невероятный Алекс, конечно, родом из суровой российской науки. У него там даже был свой… наставник. Очень влиятельная женщина, я слышала». И наблюдать, как он замирает с вилкой в руке. Она выстраивала свою власть, понимая, что единственное, чего он боится — это публичного вскрытия старой раны. Раны, которая так и не зажила.
Тем временем мир их родителей продолжил своё медленное, неумолимое вращение. План совместных инвестиций отцов Алекса и Саши обрёл плоть и кровь. Был куплен небольшой, но перспективный биотех-стартап в Сан-Диего. И по протоколу, для «закрепления партнёрства и обмена опытом», была запланирована делегация. Российские партнёры должны были прилететь в Калифорнию.
Список гостей Лиза получила первой. Она вошла в домашний кабинет Алекса, где он работал, и положила распечатанный лист ему на клавиатуру.
– Готовься к воссоединению, – сказала она ледяным тоном. – Твой друг Саша едет. Со своей драгоценной супругой. Они будут здесь через две недели.
Казалось, воздух в комнате выкачали. Алекс посмотрел на фамилию: «Хлоя Вернен». Напечатанная 12-м шрифтом, она жгла сетчатку.
– Деловая поездка, – сухо сказал он, отводя взгляд на экран. – Не более того.
– Конечно, – протянула Лиза. – Просто бизнес. Как и наша помолвка. Как и их брак. Всё в этом мире – просто бизнес, правда, дорогой?
Она вышла, оставив его наедине с нарастающей паникой. Он не мог представить её здесь. В его мире. На фоне его безликого стекла и бетона, под этим чужым, слишком ярким солнцем. Она была существом другого климата – сумеречного, пасмурного, интеллектуального. Здесь она будет выглядеть… потерянной.
***
Самолёт приземлился в Сан-Франциско ярким, безоблачным днём. Алекс, как того требовал протокол, был в аэропорту вместе с Лизой. Он стоял, засунув руки в карманы, и наблюдал, как из потока пассажиров появляется Саша – загорелый, улыбающийся, в беззаботной гавайской рубашке, кричащей о его статусе «туриста в мире бизнеса».
И за ним – она.
Хлоя вышла медленно, будто преодолевая невидимый барьер. На ней был светлый летний костюм, солнцезащитные очки, сумка через плечо. Она выглядела… измученной. Не от перелёта, а от всего. Даже через темные стёкла он видел её напряженную осанку. Она сняла очки, щурясь от света, и её взгляд на секунду зацепился за него. Ничего. Ни единой эмоции. Просто констатация факта: ты здесь.
– Алекс! – Саша расцеловал его в обе щеки. – Смотри, кого я привёз! Хлоя, смотри, он совсем не изменился!
Хлоя подошла, протянула руку для рукопожатия Лизе, потом ему.
– Алекс. Добрый день. Лиза, рада снова видеть.
Её голос был ровным, профессионально-вежливым. Рука – холодной и сухой. Рядом с грубоватым простодушием Саши её ледяная сдержанность казалась почти неестественной.
Лиза включила режим «идеальной хозяйки», болтая о программе визита, о вилле с бассейном, которую для них сняли, о гастрономических изысках. Алекс молча нёс чемодан Саши к машине, чувствуя её присутствие за спиной, как физическое давление.