Он отодвинул стул, взял со спинки свою старую, потрёпанную кожаную куртку — единственную вещь, которую он оставил себе из прошлого.
«Собрание окончено. Актив ликвидирован. Проект закрыт. Не провожайте.»
И он вышел. Не в спальню, чтобы собирать чемоданы. К лифту. В кармане куртки — паспорт, кошелёк с наличными и загранпаспорт. Он нажал кнопку, и когда двери лифта закрылись, отсекая вид на роскошный холл его тюрьмы, он впервые за долгие годы почувствовал лёгкость. Жестокую, разорительную, но лёгкость.
Он не оглядывался на визги, угрозы и звонки, которые, он знал, тут же посыплются на его телефон. Он отключил его, выйдя на улицу, в прохладный калифорнийский вечер. У него не было плана. Была только дорога в никуда. И это «никуда» было в тысячу раз реальнее и честнее всего, что он оставлял позади.
Глава 25
Вечер тянулся, как густой, тяжёлый сироп. Они сидели в гостиной своей новой, просторной и абсолютно безликой квартиры, которую Саша выбрал с таким воодушевлением. «Светлая, вид на парк, рядом с моими родителями!» Для Хлои каждый квадратный метр этого пространства был наполнен тихим отчаянием идеального интерьера.
Саша щёлкал пультом, бесцельно перебирая каналы, но взгляд его всё чаще задерживался на ней. Она сидела в кресле, зарывшись в книгу, которую уже час не перелистывала, просто глядя в одну точку.
«Хол…» — начал он, неуверенно.
«М-м?» — она даже не подняла головы.
«Давай поговорим. Нормально. Как раньше».
Она медленно закрыла книгу, поставила её на стол. «О чём, Саш?»
«О нас. Что происходит? Ты как… сонная. Вечно уставшая. Или на работе. Я… я почти не вижу тебя. Даже когда ты здесь». Его голос был не обвиняющим, а растерянным, как у ребёнка, который не понимает, почему любимая игрушка сломалась.
«Работа, — сказала она просто, безразличным тоном. — Диссертации. Конференции. Ты знаешь, как это бывает».
«Нет! — он хлопнул ладонью по подлокотнику дивана. — Не «как это бывает»! Раньше ты возвращалась с работы уставшая, но живая! Ты могла час говорить о каком-то глупом студенте или о новой идее! А сейчас… ты как робот. Ты даже не ругаешься, когда я носки разбрасываю».
Она взглянула на него, и в её зелёных глазах промелькнуло что-то похожее на жалость.
«Я просто повзрослела, Саш. Или постарела. Успокоилась».
«Это не успокоение! Это… это смерть! — вырвалось у него. — Я пытаюсь! Я вожу тебя в рестораны, в театр, к моим друзьям… А ты везде как натянутая струна. Как будто тебе невыносимо больно от каждого звука. Или… или от меня».
Она отвернулась, глядя в тёмное окно.
«Не выдумывай».
«Я не выдумываю! Я живу с тобой! Я чувствую! Ты спишь на самом краю кровати. Отстраняешься, когда я пытаюсь обнять. Хлоя… — его голос сорвался. — Ты меня вообще любишь? Хоть чуть-чуть?»
Вопрос повис в воздухе, острый и неизбежный. Она молчала. Это молчание было страшнее любого «нет».
В дверь позвонили. Настойчиво, два раза. Хлоя вздрогнула, как от спасения. Саша, с помрачневшим лицом, пошёл открывать.
На пороге стояли её родители. Мать, Алла Викторовна, с озабоченно-сердитым лицом и тортом в руках. Отец, Виктор Сергеевич, с привычной снисходительной улыбкой.
«Мы мимо проезжали! Решили заглянуть, проведать деток! — звонко заявила мать, проходя внутрь и окидывая квартиру оценивающим взглядом. — Ох, Сашенька, какой порядок. Уж не Хлоя ли прибирает? Она у нас всегда была неряхой».
Хлоя поднялась, чтобы поздороваться, машинально подставив щёку для поцелуя.
«Мама, папа… неожиданно».
«Самое нужное всегда неожиданно! — папа похлопал Сашу по плечу. — Как дела, сынок? Небось, наша учёная замучила тебя своими формулами?»
Саша что-то промычал, приглашая в гостиную. Начался ритуал: чай, торт, расспросы о работе отца, новости от родни. Хлоя сидела, будто отлитая из воска, изредка вставляя односложные реплики. Её мать не сводила с неё взгляда.
«Хлоюшка, ты какая-то… бледная, — начала она, откладывая вилку. — Не беременна ли?»
«Мама!» — Хлоя с силой поставила чашку.
«Ну что «мама»? Пора бы уже! Сашенька хочет детей, я знаю! А тебе уже тридцать три! Не время киснуть!»
«Алла, не дави на девочку, — вяло вступился отец, не отрываясь от телефона.
«Я не давлю! Я как мать беспокоюсь! Ты посмотри на неё! У мужа такого золотого — и никакой радости на лице! Саш, она хоть ужин тебе нормальный готовит? Или всё в этих своих статьях копается?»