Работа приносила немного, но стабильно. Хватило на нормальную кровать, на стол для двоих, на книги для полок и на кота. Серого, пушистого, подобранного у подъезда. Они назвали его Блоком — за привычку вставать колом между ними и клавиатурой.
Их жизнь обрела ритм. Утром — кофе и обсуждение задач на день. Днём — работа, иногда вместе над одним проектом, иногда каждый над своим. Вечером — прогулка с Блоком на поводке (кот негодовал) или просмотр старого фильма на ноутбуке. Они научились молчать вместе. Не от нехватки слов, а от их избытка внутри, от усталости, от простого комфорта присутствия другого человека.
Однажды к ним постучались. Это был сосед снизу, пожилой мужчина.
— Извините, — сказал он, смущённо мну кепку. — Я слышал, вы… компы чините. У меня внук, студент. Ноутбук сломался, а в сервисе дорого. Не посмотрите?
Алекс посмотрел. Проблема была пустяковой. Он починил за пятнадцать минут. Сосед пытался сунуть ему деньги. Алекс отказался.
— Да ладно, мелочь.
— Тогда хоть пирог возьмите, — настаивал сосед. — Жена испекла.
Они взяли пирог. Яблочный, ещё тёплый. Ели его вечером с чаем, и это был самый вкусный пирог в их жизни.
Слух о «добром парне сверху» пополз по дому. К ним стали обращаться: то принтер настроить, то Wi-Fi поймать, то анкету на госуслугах заполнить. Алекс никому не отказывал. Он чинил, настраивал, объяснял. Платили ему кто чем мог: домашним вареньем, билетами в кукольный театр для несуществующих детей, помощью в поклейке обоев.
Хлоя сначала скептически относилась к этому «обществу взаимопомощи», но однажды увидела, как восьмидесятилетняя бабушка Зинаида Петровна, которой Алекс установил «программу для звонков внуку по видео», плачет от счастья, впервые видя лицо правнука из Канады. И её сердце дрогнуло. Его талант, который когда-то стоил миллионы и решал глобальные проблемы, теперь решал маленькие, человеческие проблемы. И, возможно, это было важнее.
Прошло полгода. Они сидели за своим общим столом. На столе — два ноутбука, кот, кружки. За окном — ранняя весна, сосульки капали.
— Знаешь, — сказала Хлоя, не отрываясь от экрана. — Мне прислали приглашение. Небольшая частная конференция. Не академическая. Для практиков. Просят сделать доклад о нашем… методе рецензирования. Под псевдонимами, конечно.
— И что? — спросил Алекс.
— Я думаю согласиться.
— Тогда скажи, что нас двое. «Профессор К. и инженер Ф.». Презентацию сделаем вместе.
Она улыбнулась. Первая презентация. В новом качестве. Под вымышленными именами. Это было как выход из подполья. Не того, куда они спрятались от скандала, а того, куда они ушли, чтобы выжить и найти друг друга.
Они работали над слайдами неделю. Спорили, смеялись, находили идеальные формулировки. Это была их история, переложенная на язык эффективности и чистого кода. История о том, как два сломанных модуля, прошедшие жёсткое тестирование реальностью, нашли общий протокол взаимодействия и стабильно выполняли свою функцию — быть вместе. Быть «мы».
В ночь перед конференцией они не могли уснуть. Волновались, как школьники.
— Вдруг кто-то узнает? — спросила Хлоя.
— Узнают, — спокойно сказал Алекс. — И что? Мы никого не обманываем. Мы просто… изменили конфигурацию. И она работает. Устойчиво.
Она обняла его, прижалась к его груди, слушая стук сердца.
— Спасибо, — прошептала она.
— За что?
— За то, что не сдался. И за то, что дал мне не сдаться.
Они лежали в темноте, и за окном таял снег. Их жизнь была далека от идеала. У них были долги, непонятные перспективы, шрамы, которые ещё иногда ныли по ночам. Но у них был этот тёплый островок в пустой когда-то квартире. И код, который они писали вместе. Код их общей жизни. С ошибками, с костылями, но — работающий. И главной функцией в нём было не «выжить», а «жить». Просто жить. День за днём. Строчка за строчкой.
Глава 31
Презентация прошла не просто хорошо. Она прошла безупречно. В маленьком зале частного коворкинга, забитом двадцатью скептически настроенными технарями, «профессор К. и инженер Ф.» на сцене были не людьми, а единым живым механизмом. Хлоя говорила о логике проверки чужого кода с элегантной жестокостью хирурга, рассекающего плоть, чтобы добраться до сути. Алекс — с сухой, взрывной яростью сапёра, обезвреживающего мины. Они подхватывали мысль друг у друга, дополняли, отталкивались. Их слайды были аскетичными, без картинок — только код, формулы и выводы, настолько очевидные в их подаче, что в зале временами раздавалось коллективное «оху*ть» (в хорошем смысле).