Ей нужно было ехать. В свою пустую, безупречно чистую квартиру, где на полке лежала пластинка 1989 года. Где не было ни чьей куртки на стуле, ни чьего-то дыхания в тишине. Где система, хоть и сломавшаяся, всё ещё пыталась загрузиться.
Глава 5
Кабинет №312. Кабинет зама по воспитательной работе, Светланы Петровны Лужковой. Без окон, с искусственным освещением, пахнущий мебельным воском, старым паркетом и подчёркнутой официальностью. На стенах — дубовые панели, грамоты, портрет ректора в тяжёлой раме. Стол массивный, между ним и гостем — два жёстких кресла с прямыми спинками. На столе — идеально ровная линия папок, компьютер, солидная ручка-капилляр, пепельница из тёмного стекла (хотя курить в здании запрещено уже лет десять), и небольшой флажок с гербом России.
Хлоя вошла ровно в 10:00. На ней был её «бронежилет»: безупречный тёмно-синий костюм-двойка (пиджак и юбка чуть ниже колена), белая блуза без намёка на декольте, туфли-лодочки на среднем, практичном каблуке. Никаких цепочек на щиколотке. Макияж — естественный, но безупречно выверенный. Она была готова.
— Проходите, Хлоя, присаживайтесь, — голос Светланы Петровны был ровным, с профессионально-сочувственными интонациями. Она сама поднялась из-за стола для рукопожатия — сухого, короткого. — Спасибо, что нашли время.
— Добрый день, Светлана Петровна. Конечно, — Хлоя села на край кресла, спина прямая, портфель поставлен на пол рядом, руки сложены на коленях.
Светлана Петровна вернулась за стол, поправила пиджак своего бежевого костюма и улыбнулась. Улыбка не доходила до глаз, которые оставались внимательными и холодными, как у хищной птицы.
— Вы не против, если я включу диктофон? Для протокола. Чтобы не было разночтений.
— Не против, — голос Хлои прозвучал ровно. Внутри всё сжалось в ледяной ком.
Нажата кнопка. Лёгкий механический щелчок кажется невероятно громким.
— Десятого апреля, десять ноль-ноль. Беседа с преподавателем кафедры иностранных языков Вернер Хлоей. Присутствует заместитель декана по воспитательной работе Лужкова Светлана Петровна. Хлоя, вы в курсе, по какому поводу я вас пригласила?
Хлоя: Предполагаю, что речь может идти о комментариях касательно моего внешнего вида на работе. Я готова дать пояснения.
С.П.: Не только о внешнем виде, хотя да, эта тема также поднималась. Речь идёт о вашем профессиональном поведении в целом. К нам, к сожалению, поступили... обеспокоенные сигналы.
Она сделала театральную паузу, открыла одну из папок. Листала неспешно, давая понять: доказательства есть.
С.П.: Коллеги отмечают вашу... чрезмерную, скажем так, индивидуальность в общении со студентами. Стирание субординации. Создание некой... особой атмосферы на парах. Что вы на это скажете?
Хлоя: Моя задача как преподавателя технического английского — не просто дать материал, но и сделать его усвояемым для будущих программистов, людей с особым складом мышления. Я стараюсь установить контакт, вовлечь их. Это методика, а не «стирание субординации». Уважение к статусу преподавателя я никогда не нарушала.
С.П.: Контакт... — Светлана Петровна произнесла слово так, будто оно было слегка неприличным. — Вот, например, студент Алексей Кейн. С вашей подачи он чаще других остаётся после пар для, как вы выражаетесь, «консультаций».
Лёд под сердцем. Они знают имя. Значит, Карелина не просто сплетничала — она копает.
Хлоя: Алексей Кейн — одарённый студент с глубоким интересом к лингвистическим аспектам программирования. Он задаёт сложные, выходящие за рамки программы вопросы. Да, я иногда уделяю ему время после пар, чтобы не срывать график занятий для всей группы. Это практикуют многие преподаватели.
С.П.: «Уделяете время». В пустых аудиториях. После официального окончания рабочего дня. — Светлана Петровна откинулась на спинку кресла, сложив руки. — Хлоя, вы молодая, привлекательная женщина. Студенты — молодые мужчины. Они могут... неправильно истолковать такую вашу... доступность. Особенно на фоне вашего, скажем прямо, броского стиля в одежде.
Атака перешла в открытое наступление. Хлоя почувствовала, как по спине пробегает горячая волна гнева, но лицо осталось гладким, как маска.
Хлоя* Мой стиль в одежде — это вопрос личного вкуса и корпоративного дресс-кода, который я не нарушаю. Юбки соответствующей длины, деловой стиль. Я не считаю, что он «броский». Он... современный. Что касается «доступности»... — она сделала микропаузу, чтобы голос не дрогнул, — я веду себя абсолютно профессионально. Все мои беседы со студентами, включая Алексея Кейна, касаются исключительно учёбы. Если у кого-то возникают нездоровые фантазии, это проблема их восприятия, а не моего поведения.