Потянув за руку, повёл к кухонному уголку. Сел, а меня усадил к себе на колени, как маленькую девочку, ей-богу. Он и раньше так делал, мне даже нравились эти интимные моменты, но не сейчас. А потому я сидела натянутая как струна: не шевелясь и дыша через раз.
— Послушай, милая. Я понимаю, тебе сейчас непросто. Честно признаюсь, мне тоже. Ты же знаешь, как я хотел этого ребёнка, но сложилось, как сложилось. И как бы нам ни было больно от этого, мы должны жить дальше, как и жили. Мы должны быть вместе: и в горе, и в радости. Ты же мне это обещала в день свадьбы, разве забыла, Васюта? — говорил тихо, но я слышала каждое слово — оно точно попадало в самое сердце. А потому кивала, хлюпая носом. — Всё пройдёт, и это тоже. Дети ведь не главное в жизни, сколько семей живут без них?! Вот и мы проживём.
— Да… Как-нибудь проживём, но будешь ли ты счастлив, Юр? Можешь не отвечать. Сам у себя спроси, — он молчал в ответ, а я осмелела и теперь говорила чуть увереннее: — Сказать тебе, как будет дальше?
— Не стоит. Не будем загадывать.
— Нет, я всё же скажу. Ты прав, мы продолжим жить, как и жили. Я окунусь в свою работу, стану лавировать между успешной бизнес-вумен и хорошей женой. А ты весь в делах, в заботах: машины, машины, ещё раз машины… Со стороны ничего не изменится. Но вот здесь, — руку приложила к груди, — здесь будет всегда кровоточить. И однажды, когда ты встретишь другую женщину, поймёшь, что твоя жертва напрасна, что можешь жить другую жизнь. Другую, счастливую, понимаешь?
— Нет, не понимаю, — сухо и уже без особого энтузиазма.
— Пойми, я желаю тебе только счастья. Но и себе его я тоже желаю. Я не смогу пережить твою жалость или хуже того — безразличие. Я не хочу быть той женщиной, которую, как чемодан без ручки: и нести тяжело, и оставить трудно. Лучше сейчас всё решить, разрезав по-живому. Будет больно? Будет… Но если не сейчас, то потом будет ещё больнее.
— Ах, Вася… — вздохнув, обнял меня крепко-крепко обеими руками. Лицом зарылся у меня на затылке: — Давай всё-таки сходим к семейному психологу. Я согласен пройти этот чёртов курс. Помнишь, ты же что-то говорила о психотерапевте, о проработке травм и что-то ещё?
— Помню. Разве это имеет значение, Юр?
— Не знаю, но попытаться стоит. Я вижу, в какую глубокую депрессию ты погружаешься. Васёк, ты просто помешалась на этом ЭКО. Прости, милая, я не хотел тебя обидеть.
— Ты не обидел меня. Ты сказал правду. Спасибо.
— За что?
— За честность. За желание помочь мне. Хотя тут и помогать уже незачем… Я безнадёжна.
Вздохнув, муж резко поднялся с мягкого уголка и меня за собой потянул.
— Так, собирайся. Хватит сопли мотать на кулак, — сказал он.
— Ты куда?
— Поедем, погуляем.
— Но я не собранная, да и голова грязная, — обернувшись, муж посмотрел на меня с усмешкой.
— Шапку наденешь. Не проблема, да, Васют? — подмигнул, посылая лучик оптимизма.
***
Остаток дня прошёл в более спокойной атмосфере. Поначалу я сопротивлялась желанию мужа погулять в городском парке и даже затягивала сборы, говоря, что выгляжу плохо и настроения нет. Но Юра со своим привычным энтузиазмом умудрился вырвать меня из меланхолии: заставил одеться, взять сумочку и просто довериться ему.
Осень в нашем городе в этом году по-особенному красива. Деревья жёлто-красные с небольшими зелёными пятнами, под ногами — опавшие листья. Голубое небо, чистое и ясное, с воздушными облаками, похожими на перины.
Залюбовавшись царящей вокруг красотой, я не заметила, как муж достал мобильный, как снимал меня на видео, когда я собирала с земли листья, чтобы смастерить веночек. А затем, этот венок благополучно оказался на моей голове. Смеясь, я оказалась в крепких объятиях мужа. Юра медленно приблизился, кончиком носа коснулся моего носа… и такая нежность разлилась по всему телу, такое тепло! Все печали отошли на какой-то там план. Казалось, всё забылось…
— Какая же ты у меня красивая, Васёк, — прошептал Юра, касаясь губами моего лба.
И мне действительно было хорошо в этот момент. Когда на тебя смотрят влюбленными глазами, когда ты себя ощущаешь желанной, то плохим мыслям просто не хватает места в твоей голове. А потому я прижалась к мужу, вдыхая его родной запах, смешанный с осенней свежестью.
— Замерзла? — спросил Юра, подхватывая меня под руку.
— Немного, — призналась я, ощущая, как прохладный ветерок забирается под куртку.
— Ну тогда идём греться.
Неспешно брели по главной аллее. Листья шуршали под ногами так громко, будто говорили о чём-то своём, осеннем. Юра то и дело останавливался, чтобы сфотографировать меня на фоне золотых крон, и каждый раз, глядя в камеру, я видела в его глазах только нежность.