— О, Васёк встала. Садись, дорогая, будем завтракать. Я и на тебя приготовила яичницу.
Кивнув в сторону стола, Инга снова повернулась к плите лицом. А я, опешив, даже не нашла что ответить. Какая неслыханная наглость! Готовит на моей кухне, кормит моего мужа…
— Проспала? — улыбнулся Юра и я кивнула. — Но зато выспалась. Надо искать во всём плюс.
— Угу. Плюсов, я так понимаю, больше чем один, — буркнула я, буравя взглядом спину сестры. Ну что она за человек такой, а? Зачем разгуливает в таком откровенно неприличном наряде? — И как тебе моя сковородка? Подходит?
Я спрашивала не о сковороде, конечно же.
— Всё супер. Ты же не против, Вась, что я похозяйничала на твоей кухне? — сестра игнорировала мой тон: то ли нарочно, то ли реально… дура.
— Вообще-то очень даже против, — не скрывая недовольства отрезала я, а Инга вдруг обернулась.
Смотрела на меня невинным взглядом как у несчастной овечки. Ресницами хлопала, приоткрывая рот, мол, она не ожидала. Выдержав её взгляд, я дёрнула подбородком.
— Я не люблю, когда без спроса берут чужие вещи, — подчеркнула последние два слова, — а во-вторых, на кухне не бывает двух хозяек. Это моя кухня! И сковородка… тоже МОЯ!
Пауза тянулась. Юра молчал, Инга бледнела. Мы же все поняли, что дело совсем не в сковородке, хотя метафора вышла отличной.
— Эм-м… Извини, — пожала плечами сестра, быстро сообразив, как действовать дальше. — Я не знала, что ты так ревностно относишься к своей кухне.
Я бы могла продолжить этот конфликт и подсыпать углей в разгорающийся огонь, но не стала. Вздохнув, спокойно попросила Ингу больше не хозяйничать на моей кухне.
Теперь молчали все. Закончив готовить, Инга поставила передо мной тарелку с завтраком и чашку кофе. Я поблагодарила её кивком, потянулась к чашке. На вкус кофе оказался неплохим: в меру крепким, сладким, как я люблю.
— Какие планы на сегодня? — спросила я, обращаясь к Инге.
— Пойду в банк восстанавливать карты.
— А с документами, что будешь делать?
— Тоже буду восстанавливать.
— Ясно. Дальше что? — сухо с моей стороны.
— Не знаю, как карта ляжет. Ну что за вопрос, Вась, я откуда знаю, как быстро мне восстановят документы?! — прозвучало риторически, но я не собиралась сдавать позиций.
— Мама говорила ты к нам на одну ночь. Или у тебя поменялись планы? — я продолжала напирать, а Юра неожиданно дал заднюю.
— Вась, ну не выгоним же мы твою сестру на улицу? — вмешался муж, за что получил мой нахмуренный взгляд.
— Подождите… Мы об этом не договаривались. Одна ночь — ладно. Две — ещё куда не шло, но больше? Тебе не кажется, Инга, что о таких вещах нужно предупреждать заранее?
— Да, нужно. Но иногда жизнь преподносит сюрпризы. Мне некуда идти и денег у меня нет. Знаешь, Вась, вот если бы у тебя случилась подобная ситуация, я бы в жизни не прогнала. Я бы сама бы на коврике спала, а тебе бы постелила на кровати, — обиженно поджимала губы сводная сестра, кидая не камни в мой огород, а настоящие булыжники.
Я медленно поставила чашку на стол. Звон фарфора получился чуть громче, чем мне хотелось, но он послужил отличным акцентом, заставив Юру вздрогнуть.
— Во-первых, Инга, тебе не стоит обо мне так беспокоиться, — мой голос стал ледяным и ровным. — У нас совершенно разные ситуации. У меня есть дом, есть работа, есть муж, и я не сижу в чужом доме в одном пеньюаре, рассказывая моему мужу, как я научилась печь в Болгарии пироги.
Муж поежился, пытаясь отодвинуть свою тарелку. Инга же, кажется, воспрянула духом, наслаждаясь тем, что ей уделяют столько внимания.
— Вась, ты сама спровоцировала…
— Ничего я не провоцировала, — перебила я, не повышая голоса. — И не надо меня стыдить. Когда ты "спала бы на коврике", ты гостила у мамы, пока я оплачивала твою учебу и одежду. Я ничего не припоминаю, Инга, просто констатирую факты, которые ты сейчас решила перевернуть. И вот факт: твой приезд на одну ночь был согласован. Твое бессрочное проживание — нет.
Я перевела взгляд на Юру, который смотрел на меня с виноватым, но слегка упрямым видом:
— Юра, нам нужно это обсудить. Без Инги.
Почувствовав, что контроль над ситуацией ускользает, Инга быстро включила режим "умеренной жертвы":
— Хорошо, Вась. Я понимаю. Просто мне нужно время, чтобы все восстановить. Две недели. Ровно две недели, и я съеду. Ты же не против этого? Я буду тебе помогать, не буду мешать…
Две недели — это много, очень много. Но лучше, чем "неизвестно сколько" и бесконечные сцены ревности на публике.