– Значит, надо их искать.
– Архиепископ, наверняка, в курсе твоей хитрости. Патер, венчавший вас, уже отправил птичку.
– Не успел. Он как был – в рясе на исподнем и практически босиком отправился освящать флагман «Юлия». На прогулочной яхте. А «Юлия» напомню тебе, патрулирует Атриерский пролив. Мы еще месяц не увидим уважаемого патера, если он не скончается от морской болезни. Хотя, такие, как он, даже падая за борт, непременно всплывают.
Глава 4
Лили чувствовала себя отвратительно. Впрочем, так было всегда, когда она выходила в свет. Кому же понравится, когда в тебя тыкают пальцем, трагическим шепотом рассказывая очередную сплетню.
Риан же лучился довольством. Как и Эда. Неизбалованная вниманием девочка за два дня просто влюбилась с герцога и любое свое предложение начинала со слов: «А мой папочка сказал…»
Герцог от такого искреннего и неприкрытого обожания тихо млел, не имея в себе решительности сказать: «нет» в ответ хотя бы на одну просьбу ребенка. Благо, желания Эды, в основном, ограничивались сладостями и ежеутренней игрой в «светское чаепитие», где юная леди Таррэ четверть часа в самом красивом из своих платьев с гордым видом обсуждала погоду.
От новоявленного отца требовалось лишь обозначить «взрослый» комплимент в начале их беседы и кивать в нужных местах. С комплиментами у мужчины было как-то не очень. Пришлось даже заглянуть в пыльный томик романтической поэзии. «Глаза, сияющие ярче бриллиантов», «Прелестная грация движений» и «Голос, который прекрасней музыки» вызывали раздражение своей слащавостью. Но девочке нравились, а самому Риану ни стоили совершенно ничего.
В общем, они явно нашли общий язык, чему Лили только радовалась. Сама женщина все еще смотрела на супруга с опаской, хотя вел себя он безукоризненно. Проявлял галантность. Заботился о том, чтобы она ни в чем не нуждалась. И говорил с ней. В общем, за три дня своего нынешнего брака она получила внимания больше, чем за все годы прошлого. Это пугало. Ведь к хорошему привыкаешь быстро.
Весть о том, им предстоит посетить королевскую охоту обе леди Тагрэ восприняли с некоторой настороженностью. Впрочем, перечить главе их новой семьи не посмели.
А накануне Лили даже раскрыли план. Ведь не приминут его враги насладиться мгновением собственного триумфа. Что удивительно, ее выслушали и даже сочли предложение разумным, предоставив полную свободу действий.
Идея молодой женщины была проста, как все гениальное. Не выдать себя раньше времени. Одежда ведь многое может сказать о человеке и его статусе. Она предложила отвлечь внимание зрителей их маленького спектакля, разодев маленькую Эду, как принцессу. Для пятилетнего ребенка такое допустимо. Умеренность принято проявлять, когда девочка вырастает из коротких платьев. Риан и так собирался быть в черном охотничьем костюме. Сама Лили оделась в коричневое платье и кашемировый плащ ему в тон. На фоне дочери она смотрелась гувернанткой, на что и был расчет. А для всех, кто будет интересоваться причиной, по которой герцогиня предпочла столь скромный наряд, заготовлен простой ответ. Приличия. Вдове полагалось носить траур год после смерти мужа. Вступление в новый брак до истечения данного срока не приветствовался. Но даже зародыш скандала гасила одна единственная фраза: «Приказ Его Величества».
Но все эти приготовления не дали нужного эффекта. К чете Тагре подошли лишь мелкие сошки. Те, кого действительно подозревали, вели себя так, будто все так, как и должно быть. Или притворялись, что о данной свадьбе они впервые слышат.
Архиепископ, с постной миной поздравил молодую чету, пожелав в скором времени обзавестись наследником, но более ничем свое разочарование не выдал.
По толпе, конечно, пробежали шепотки, когда в жене Риана Тагрэ узнали «ту самую виконтессу Линден». Ведь одно дело перемывать косточки женщине за которую никто не вступится. А супруг первым отпустит на ее счет пару шуточек о том, что в постели она напоминает тухлую рыбину. В сугубо мужской компании, разумеется. Но разве от этого ее положение становилось менее унизительным? Те мужчины рассказывали об этом своим женам и любовницам. А уже они – своим подругам.
О герцогине, чей муж водил дружбу с кронпринцем, в открытую сплетничать опасались. Вдруг его светлость решит, что это на честь его рода тень бросает?
Риан вздрогнул, когда его пальцами завладела маленькая ладошка, а Эда трагическим шепотом попросила разрешения полечить вон того мальчика. Мужчина послушно взглянул в сторону, куда указывала приемная дочь. Прямо на траве под раскидистым дубом сидел изможденный подросток с черными глазами. Один. Как, впрочем, и всегда.