И тут, повернувшись, чтобы глянуть на него во время своего рассказа, споткнулась, словно ногами запуталась. Он протянул руку, ухватив ее под локоть, чтобы поддержать. Это непроизвольно, само-собой вновь вышло, совсем как пару часов назад на улице. Только в этот раз Верещагин ее на себя потянул. Горячей волной накатило то самое дурное желание, что в кабинете недавно тело выкручивало неясно сильной потребностью ее поцеловать. Но он пытался оставаться разумным.
— Странно, правда, Стася? — спросил Верещагин, при этом крепко держа ее в своих руках, зачем-то вглядываясь в удивленно-распахнувшиеся глаза. — Жизнь так интересно сложилась, не думала? Кто б предугадал, что ты с этой секцией настолько связана окажешься, когда за меня болеть первый раз пришла?
Нормальный вопрос, в принципе. У них весь вечер воспоминания всплывали, как-никак. Не продолжай он при этом обнимать ее. Да еще и так крепко. Не обхвати щеку ладонью. Не вглядывайся так в ее глаза.
Стася растерялась. Было очевидно, что она не ждала от него ни такого поступка, ни такого вопроса. Ее глаза удивленно распахнулись, глядя на него с опаской и немного встревоженно.
— Не знаю, Саш. Я не задумывалась об этом, как-то, — она попыталась податься назад, отстраниться.
Но он, и для себя не разыскивая объяснения этому, не позволил. Так и удерживал ее рядом с собой.
— Саш? Пошли на каток? Уверена, дети уже слышали о том, что ты тут появляешься в последние дни, и ждут, надеятся… — Возможно, она пыталась напомнить ему об окружающей действительности.
Но Верещагин, вообще непривычно для себя, утратил контроль. Его куда-то занесло, а куда именно, он и сам не ответил бы сейчас. Как и на вопрос о смысле совершаемого. Его несло, будто шайбу на льду. А причины такого — не вызывали в данный момент внутреннего интереса.
— А ты, Стася? Ты ждала все эти годы? Надеялась на встречу со мной? Вспоминала? Или забыла? — прошептал он, наклонившись ниже к ее лицу.
Ее глаза, кажется, распахнулись еще больше. И на щеках вспыхнул какой-то лихорадочный румянец, который он ощущал ладонью. Дыхание сбилось. И Настя прикусила губу.
Господи! Она и понятия не имела, какой эффект это оказало на него, однозначно! И они одни посреди пустого коридора…
— Саша. Я действительно не думаю, что это — стоящая тема для разговора, — тихо начала Настя. — Я очень рада, что ты достиг всего, о чем мечтал и, разумеется, я помнила о тебе всегда. Но не думаю, что нам стоит сейчас, вот так, об этом говорить…
Стася снова постаралась высвободиться из его объятий, только теперь гораздо настойчивей и упорней. Еще немного — и это станет напоминать борьбу.
Но в Верещагина словно бес вселился. И вместо того, чтобы услышать доводы разума, он передвинул ладонь, обхватив затылок Насти, зарылся пальцами в ее волосы.
— Знаешь, Стася, хотел этого с первой минуты, как тебя вчера увидел, — забыв уже о своем вопросе, тихо признался он.
И наклонился, прижавшись к губам Насти, которые удивленно приоткрылись.
Его словно током ударило! Взбудоражило всего. Будто окунуло в то время, когда еще ни проблем серьезных не было, ни давящих на плечи вопросов и обязательств. И казалось, что нет невозможного, на все способен, любые горы свернуть ему по силам! Ее запах, почти не изменившийся за эти годы, ощущение кожи Насти под пальцами, ее губы, которые он целовал — все это одурманило Верещагина, на несколько секунд заставив забыть обо всем на свете.
Пока через этот морок до него не начало доходить, что женщина в его руках не совсем разделяет восторг Саши от происходящего. Настя, поначалу просто замершая, сейчас активно вырывалась. Просто он, привыкший и натренированный в потасовках на катке, держал очень крепко, даже не отдавая себе в этом отчета.
— Саша! Отпусти! — ей удалось отодвинуться, когда он немного в себя пришел. — Что ты делаешь? Зачем? У тебя же невеста?! И я…
Она смотрела испуганно и удивленно, точно недоумевая из-за его поступка. И явно старалась Сашу одернуть. А он смотрел на нее во все глаза и почему-то улыбался.