- Ураа, - ребята произносят это хором, подъезжая к бортику.
- Аделина Сергеевна, а я смогу кататься, как вы? – подает голос Маша. Девочка с горящими глазами смотрит на меня.
Глаза определенно не ее отца. Есть в них какая-то загадка… тайна…
Впрочем, не все загадки нужно разгадывать, но по необъяснимым причинам ребенок с каждым занятием все больше и больше привязывается ко мне.
Очень часто она берет меня за руку, рассказывает о том, куда она поедет после тренировки, что ела сегодня на завтрак.
Остальные дети все же держат дистанцию учитель-ученик.
- Конечно, Машенька, у тебя все получится, просто в это нужно верить и даже если ты упала, в этом нет ничего страшного. Поднимайся и иди дальше. Никогда не сдавайся, - девочка широко улыбается, показывая все свои молочные зубки.
…
Пытаюсь продумать, что лучше исполнить на открытии. По некоторым данным, не исключено, что на мероприятии будет присутствовать наш Мэр.
Не хотелось бы выглядеть деревом перед такой аудиторией.
Наш спортивный комплекс занимает большую территорию, на которой находятся несколько отдельно стоящих зданий. Наш ледовый дворец, открытая футбольная площадка, закрытый бассейн и конечно же комплекс с различными залами и студиями, от баскетбола до танцев в различных направлениях. Пару раз сама сходила на High Heels, конечно речи и не шло, что бы как-то улучшить свою сексуальность, просто пластичности и гибкости девчонок реально можно позавидовать, но быстро поняла, что это точно не для меня.
Весь вечер провалялась потом на диване, как касатка, которая выбросилась на сушу. Спина ужасно ныла и тянула.
Завтрашнее мероприятие приурочено к открытию в нашем ледовом шорт-трека. Конькобежный спорт сейчас весьма популярен.
Мне же делегировали дать старт своим выступлением и связать конькобежный спорт и фигурное катание, если не воедино, то хотя бы поставить все это на оду ступень пьедестала.
До сих пор не понимаю, зачем открывать это мероприятие фигурным катанием на льду…
НО, с руководством обычно не спорят…
…
Натянув на себя костюм, нервно тереблю складки платья. Сейчас оно мне кажется непозволительно коротким.
Волнение накатывает волнами, каждая из которых сильнее предыдущей. Тошнота подступает к горлу, а руки разбивает взявшаяся непонятно откуда дрожь.
Надо было настоять на своем, не соглашаться. Вот зачем мне все это?
Открывшаяся дверь раздевалки прерывает мой внутренний диалог.
- Деля, пошли быстрей, сейчас уже начнут, - Ксю стоит в дверях с папкой в руках. Как настоящий организатор, она строго следит за тем, чтобы все шло по намеченному плану.
- Иду, только…
- Только что? – Ксюша смерив меня взглядом, постукивает по папке пальчиками.
- Мне кажется у меня ничего не выйдет, - устремляю взгляд на свои коньки, лезвия которых сейчас находятся в пластиковых защитных чехлах неоново-малинового цвета.
- У тебя? Да брось. Я еще не видела человека с такой железной силой воли.
- И с железным позвоночником, - напоминаю тихо. Больше себе, чем ей.
- Все будет отлично, идем.
Не успев пройти и пары метров нам с Ксюшей преграждает дорогу мужская фигура.
- Молодой человек, здесь нельзя находится посторонним, покиньте пожалуйста помещение, - я же говорю, все контролирует.
- Три минуты, я не займу больше, - эти слова адресованы мне.
- Все нормально Ксюш, через три минуты я приду, - соглашаясь, она нехотя скрывается за поворотом коридора.
- Лин, зачем?
- Егоров, три минуты. Говори, что хотел, если конечно есть, что сказать, - выплевываю это не очень дружелюбно, прищурив нижние веки.
- Зачем ты это делаешь, ты же понимаешь, что это большой риск?! Столько лет, столько сил, чтобы убить все за каких-то пару минут? Откажись… - вокруг нас кажется нет больше ничего, только звенящая тишина и его горячее дыхание, почему я чувствую его на своей коже.
Отшатываюсь немного назад.
Зачем? Зачем он снова появился в моей жизни? Я почти научилась реагировать на него, как на прохожего, спешащего по своим делам.
Егоров делает шаг ко мне.
Хочется закричать, я словно в ночном кошмаре и нет возможности проснуться…
Столько раз представляла себе, как он откроет дверь палаты, скажет, как он соскучился, какой он был дурак…
Потом представляла, как мы случайно столкнемся на улице, ведь к тому времени я снова могла ходить. Сама!
Но шли годы, а тяжелая боль утраты превратилась в светлую печаль.
- Три минуты прошли, - резко выпаливаю я, и оттолкнув Егорова от себя освобождаю себе путь, чтобы быстрее уйти.