— Хорошо. Но если ты передумаешь — я рядом. В любое время, днем и ночью.
Райна меня проигнорировала, продолжая загружать тележку.
Я постояла еще немного, надеясь, что она передумает. Что скажет, что хочет уйти от него.
Но она не сказала.
Опустив плечи, я повернулась к парковке. И едва подняла глаза, как они встретились с янтарными, сверкающими золотом в лучах послеполуденного солнца. Шеп облокотился на заднюю часть своего пикапа. От этого вида у меня моментально пересохло во рту.
Белая футболка, тёмные джинсы, бейсболка с логотипом Colson Construction, надвинутая на лоб. Но солнце падало под таким углом, что я все равно видела его глаза. Я направилась к нему, и он тут же оттолкнулся от кузова. Мышцы под футболкой напряглись, плечи, грудь, ноги — все в нем двигалось мощно и точно.
Стоило мне подойти на расстояние вытянутой руки, как он притянул меня к себе:
— Ты в порядке?
Я не стала ничего сдерживать — просто прижалась к нему. Потому что он стал для меня воплощением покоя, безопасности и уверенности, когда весь остальной мир рушился.
— У Райны синяк на щеке. Уже не свежий, но я его увидела.
Шеп тут же напрягся. Я почувствовала, как его внимание переключилось на Райну, а потом вернулось ко мне.
— Она что-нибудь сказала?
Я чуть отстранилась, чтобы видеть его лицо, и покачала головой:
— Только то, что ей не нужна моя помощь.
Выражение Шепа смягчилось, но я не пропустила злость под поверхностью. Он поднял руку и убрал прядь волос с моего лица, пальцы задержались в прядях, будто не хотели отпускать.
— Ты попыталась. Но заставить ее принять помощь ты не можешь. Она сама должна сделать шаг.
— Я знаю, — прошептала я. — Просто… Я ненавижу его за то, что он с ней сделал. Он ее сломал.
— Колючка…
— Я знаю, что это такое. Когда ты так напугана, что даже просить о помощи не в силах.
Объятия Шепа стали крепче.
— Но ты все же смогла. Ты вырвалась. И нам остается только надеяться, что Райна тоже сможет. Мы показали ей, как выбраться.
Я вцепилась пальцами в его футболку. Мягкий хлопок успокаивал. Иногда мне казалось, что мое спасение от Брендана было настоящим чудом. Я была на грани. Готова сдаться. Тогда во мне вспыхнула крошечная искра силы — на фоне полной тьмы.
Вспышка ярости, с которой Брендан отреагировал, тогда даже принесла странное облегчение. Потому что он был за тысячи километров, на съемках, и я чувствовала себя в безопасности. До тех пор, пока не поняла, что он может дотянуться до меня даже оттуда.
Шеп провел большим пальцем по моей нижней губе:
— Я тобой восхищаюсь.
Я подняла взгляд.
— Ты такая сильная.
— Я совсем не чувствовала себя сильной. Тогда я была такой слабой…
Его палец все еще лежал у края моей губы:
— Но ты вырвалась, когда была слабее всего. Это и есть настоящая сила. Ты царапалась, ползла, но вышла. Сила важна не тогда, когда нам легко. А когда все плохо. И я не знаю никого сильнее тебя.
У меня сбилось дыхание. Шеп всегда умел так изменить мое восприятие, что мир становился другим.
— Мне нравится, как ты на меня смотришь.
Он заглянул мне в глаза:
— Я просто вижу правду.
В горле запершило, но я не позволю себе расплакаться второй раз за день.
— Может, увезешь меня домой, чтобы я показала тебе, что чувствую, Шепард?
Глаза Шепа вспыхнули золотом.
— Блядь.
Я не сдержалась — рассмеялась.
Он вдруг нагнулся, закинул меня через плечо и направился к своему пикапу.
— Шеп! — взвизгнула я, пытаясь вывернуться.
Он прижал меня крепче, обхватив за бедра.
— Это мое рабочее место, — зашипела я, но не смогла сдержать смех, прорвавшийся в голос.
— Тогда не стоило возбуждать меня посреди парковки. Ты же просто искушение, Терновник.
От его слов по телу разлилось тепло. Такое, от которого не хочется прятаться. Даже если тебя несут через весь двор, перекинутую через плечо.
Шеп открыл пассажирскую дверь и осторожно усадил меня внутрь. Пристегнул ремень, но не отстранился. Моя грудь почти касалась его при каждом вдохе, запах кедра и свежих опилок витал между нами.
— Ты сведешь меня с ума. — Он накрыл мои губы своими, язык мягко скользнул внутрь. Медленные, глубокие поцелуи сводили с ума. Обещали больше.
Когда он отстранился, мы оба едва дышали. Шеп покачал головой: