— Не могу разве соскучиться по семье?
Мы с Трейсом снова переглянулись.
— Идите вы, — фыркнул Коуп, толкнув меня. — Захотелось выбраться из города. Немного передохнуть.
— Ладно, — кивнул Трейс, но я знал, он не успокоится, пока не узнает, что за этим стоит. — Пиво или газировку?
— Пиво, — сказал Коуп и посмотрел на меня: — А у тебя что с рожей? Как будто лимоном закусил.
Прямо в точку, как всегда. Мы почти не переписывались последние недели, так что он понятия не имел, что происходит. И я не знал, с чего начать.
Но Трейс сделал это за меня:
— Шеп влюбился.
Коуп скривился, подняв пиво:
— Тогда понятно, откуда такая мина.
Я зыркнул на него:
— Не будь мудаком.
— Это его естественное состояние, — пробормотал Трейс.
Коуп показал ему средний палец:
— Давайте уже, рассказывайте.
Я все выложил. И к концу рассказа Коуп пылал не меньше моего.
— Как нам прижать этого ублюдка? Может, Кай еще на связи с парнями из…
— Нет, — перебил Трейс. И я не винил его. Когда Кай влип в подпольные бои, это чуть не стоило ему жизни.
Трейс вздохнул:
— Нужно действовать с умом. И вместе. Мы защитим Тею.
Я хотел поверить брату. И я знал, он прав, когда дело касалось физической безопасности. Но я видел, на что способен Брендан — всего лишь несколькими кликами по клавиатуре.
Как, черт возьми, мне защитить Тею от этого?
49
Тея
Я наблюдала, как Шеп проверяет замки на всех окнах в гостиной, пока кормила котят их последним ужином перед сном. Теперь они были официально выложены на сайте Wags & Whiskers, в поиске новых хозяев. Я была уверена, что их разберут в считанные дни — они слишком милые, чтобы быть незамеченными.
Это должно было бы порадовать меня, но радость никак не могла пробиться сквозь тревогу, которая засела где-то глубоко.
Шеп молчал весь вечер. Вернувшись от Трейса, он сказал только одно:
— Мы работаем над этим.
С тех пор он был словно где-то далеко, в своих мыслях, и от этого мне было странно одиноко, хотя он был рядом физически.
Когда котята доели, я убрала миски и отнесла их в раковину, чтобы помыть. Я чувствовала, как Шеп продолжает обход дома, проверяя каждую потенциальную лазейку. Но я знала — Брендан не станет врываться через дверь или окно. Его удары будут невидимыми. И потому куда страшнее.
Я вымыла руки и пошла в ванную готовиться ко сну. Даже несмотря на то, что я сделала каждый шаг своего ухода за кожей, когда я вернулась в спальню, Шеп все еще обходил дом. Я переоделась в ночную рубашку, забралась под одеяло и взяла книгу с тумбочки.
Это был новый роман про мучимого героя с тягой к контролю. Я не стану врать: бывало, я задумывалась, выражается ли потребность Шепа в контроле в чем-то более чувственном — в грубой веревке или мягких шелковых лентах. Но сегодня я никак не могла сосредоточиться. Я перечитывала одно и то же предложение снова и снова, пока Шеп не появился в дверях спальни.
Я сразу посмотрела на него. Он был в темно-синих спортивных штанах, сидящих низко на бедрах, и в серой футболке, из тех, что идеально обтягивают и подчеркивают все нужное.
— Все хорошо? — спросила я.
Он кивнул.
— Устала?
— Не совсем. — На самом деле я хотела его. Хотела ощутить связь между нами, прочную и яркую. Хотела чувствовать его.
Шеп стянул с себя футболку, оголив рельефные мускулы.
— Читай сколько хочешь. Свет не помешает.
Он снял штаны и лег рядом. Поцеловал меня в плечо и отвернулся, устраиваясь спать.
Я смотрела на его широкую спину, и от этого зрелища у меня защипало в носу. Я чувствовала отдаление. Заставила себя снова уткнуться в книгу и дышать глубже. Я знала, что сейчас Шеп чувствует себя бессильным, а он это ненавидит. Ему не нужны мои обиды — только поддержка.
Думая об этом, я погрузилась в сюжет. Нашла в нем нужное мне сейчас — отдушину. Потерялась в противостоянии героев, которые не умели, но так старались быть нужными друг другу.
Когда я дошла до сцены, где героиня позволила герою реализовать его темные желания, я заерзала под одеялом. Мое дыхание участилось, когда он привязывал ее за щиколотки к изножью кровати, а руки — к изголовью.
И вдруг теплая ладонь легла мне на живот — я вздрогнула и встретилась взглядом с Шепом.
Он смотрел прямо на меня, глаза полуприкрыты.
— Книга хорошая?
Губы разомкнулись, но слова застряли в горле. Я только кивнула.
— Я вижу.
Я нахмурилась.