Я бросила взгляд через плечо:
— Передай привет Ро.
— Обязательно. — Он отдал честь Шепу. — До завтра, босс.
— Пока, — отозвался Шеп.
Я снова повернулась к окну. Сквозь эти огромные стекла было видно все: от Касл-Рока до гор Монарх.
— Мне кажется, я бы отсюда никогда не ушла.
Шеп усмехнулся, глядя вдаль.
— Даже ради огромной ванны, которую я заказал в хозяйскую спальню?
— Ладно, может, ради нее.
Шеп слегка крепче сжал мое плечо.
— Я, кажется, не хочу с этим домом прощаться.
Я вопросительно посмотрела на него.
— Я оставлю его себе.
На моих губах заиграла улыбка. Шеп постоянно переезжал с объекта на объект, не задерживаясь нигде больше года. Как только ремонт заканчивался, его тут же тянуло к следующему проекту.
— Ты уверен?
Шеп продолжал смотреть в окно.
— В этом доме есть что-то особенное. Я почувствовал это с первой минуты, как подъехал. И это место, где ты впервые впустила меня. Я не смогу отдать его кому-то, кто не поймет, что оно значит. Я не хочу отдавать его вообще. Я могу представить себе жизнь здесь. — Он опустил голову, перевел взгляд на меня. — Семью.
Сердце громко застучало в груди.
— Мне нравится эта идея.
И я хотела быть ее частью. Хотела вписать себя в эту картину. Заботиться о саде, наблюдать, как янтарноглазые малыши носятся по двору.
— Я рад, — тихо сказал Шеп и коснулся моих губ, мягко, нежно. Когда он отстранился, в его взгляде была не просто любовь — там была надежда. — Пойдем домой.
— С удовольствием. — Спина ныли и просила ванну, но сначала нужно было заняться делами. — Мне надо полить растения в теплице и в саду.
— Я помогу, — предложил Шеп и повел меня наружу.
— Я и не собиралась отказываться.
Вот что значило влюбиться в Шепа. Он был настоящим партнером. Я ни с чем не оставалась одна — если только сама не хотела. Пусть он и не был гениальным поваром, но всегда предлагал помощь. Всегда убирался после. Бросал мои вещи в стирку вместе со своими. Всегда участвовал в работе по двору.
— Оставь машину здесь. Я завтра отвезу тебя на работу и заберу, — сказал Шеп.
Я посмотрела на него.
— Не обязательно...
— Но я хочу.
Я не спорила. Как и не спорила, когда он взял меня за бедра, помогая сесть в машину. Или когда задержался рядом после того, как пристегнул ремень.
Когда Шеп направил грузовик в сторону дома, я изучала линию его подбородка, покрытого щетиной, и ровный изгиб носа.
— Ты знаешь, что ты — находка?
Он бросил на меня взгляд, в котором сверкала усмешка.
— Да ну?
— Еще бы. Мне нравится жить с тобой.
Слишком сильно, чтобы быть спокойной. Но мне было все равно. Впервые в жизни я готова была рискнуть и не думать о последствиях.
Шеп переплел пальцы с моими.
— А ты делаешь эту жизнь чертовски интересной.
Я улыбнулась:
— И ты тоже. Даже если у меня до сих пор в волосах сено.
Шеп громко рассмеялся. Но руку не отпустил — всю дорогу до дома. Это было похоже на обещание. На клятву. И я держалась за это ощущение, даже когда он вышел из машины.
Он открыл мне дверь и помог выбраться.
— Сначала ужин или теплица?
— Сначала теплица. Если сяду — уже не встану.
Шеп усмехнулся:
— Тогда после ужина я наберу тебе ванну.
Это простое, теплое обещание разлилось во мне приятным ощущением, пока мы шли к саду. Но оно мгновенно сменилось леденящим ужасом, когда мои шаги замедлились.
То, что я увидела, не сразу уложилось в голове.
Картинка складывалась по частям. Разбитые стекла в теплице. Сад, изуродованный до неузнаваемости. И на уцелевшей стороне стеклянной стены — надпись, выведенная аэрозольной краской.
ШЛЮХА.
52
Шеп
Я прижал Тею крепче к себе, пока мы наблюдали, как сотрудники правоохранительных органов заполонили ее задний двор. Она вздрогнула, несмотря на то что на улице было под тридцать. Эти едва заметные дрожи вызывали у меня одно желание — сжечь к чертовой матери весь этот мир.
Вместо этого я слегка постучал пальцем по ее кружке.
— Еще чаю?
Она покачала головой, глядя, как в сгущающихся сумерках вспыхивает фотовспышка. Криминалисты фотографировали буквально все. Каждый новый щелчок заставлял Тею вздрагивать и отнимал у меня по кусочку души.
— Это было мое любимое место, — прошептала она.
Словно ножом по груди. Как будто бритва, смоченная кислотой, врезалась в плоть.