— Держись, Колючка, — крикнул я. — Мы сейчас тебя вытащим. Просто держись.
Энсон посмотрел на меня:
— Если ты ее схватишь, сам полетишь вниз.
— А если не схвачу — она сорвется. — Я готов был отдать жизнь, чтобы спасти Тею. Потому что без нее это уже не была бы жизнь.
Тея вскрикнула — еще кусок скалы обвалился.
— Держи мои ноги, — приказал я Энсону.
Он не стал спорить. Просто лег сверху, всем весом прижав мои ноги. Крикнул Трейсу, но я слышал, что брат с Флетчером все еще пытались надеть на Райну наручники. Возможно, мы с Энсоном останемся одни.
— Шеп…
Страх в ее голосе пронзал меня, но я не дал ему проявиться.
— Я держу тебя. Всегда буду держать.
Она медленно кивнула. По ее щекам текли слезы, смешиваясь с кровью на виске.
— И я тебя, — прошептала она.
Мои пальцы дотянулись до ее руки. От прикосновения ко мне прилила сила. Но я все еще не мог схватить ее запястья.
— Мне нужно опуститься еще на пять сантиметров.
— Шеп…
— Делай.
— Не надо, — прошептала Тея. — Я смогу удержаться. Я подожду помощи.
Но я видел, как дрожат ее пальцы. Она не выдержит.
— Энсон, — рыкнул я.
И тогда на мои ноги легло больше веса.
— Опускаем его вместе. На счет три, — скомандовал Трейс. — Раз, два, три.
Они чуть сдвинули меня вниз — этого хватило. Я крепко схватил Тею за запястья. Они казались такими хрупкими, будто могли сломаться у меня в ладонях.
Я поймал ее взгляд:
— На счет три отпускай камень и хватайся за меня.
— Я… я не могу. Я упаду. Утащу тебя с собой.
— Тея. — Я вложил все, что чувствую, в голос и взгляд. — Ты мне нужна. Мне нужно наше «больше». Пожалуйста, доверься мне.
Эти слова были волшебными. Она кивнула.
— Ладно, парни. На счет три вытягиваем меня тоже. Готовы?
— Готовы, — в один голос ответили Энсон и Трейс.
Я смотрел на Тею, запоминая, как сияют ее глаза. Как каждый ее момент со мной — ее покой, ее смех, ее огонь — стал частью меня. Все, за что стоило бороться, было передо мной.
— Раз.
Глаза Теи расширились.
— Два.
Она закрыла их, отгородившись от меня этим зеленым занавесом.
— Три.
Она отпустила камень в тот же миг, как Трейс и Энсон начали тянуть. Я вцепился в нее, держал, как мог. Мое тело скользило по земле, грудь и живот обдирало об острые камни, но я тащил Тею изо всех сил.
И когда она оказалась на краю, я рывком притянул ее к себе, прижал к груди, обнял крепко, как только мог, в тот момент, как она разрыдалась.
— Ты в порядке. Я держу тебя. Всегда буду держать.
58
Тея
Три Дня спустя
В доме было полно людей. Настоящая толпа. Лось устроился на вершине своей когтеточки и с любопытством наблюдал за всеми — потому что такого не было ни разу за те два года, что я жила в Спэрроу-Фоллс. Ни разу мой дом не наполнялся голосами, смехом и звуками готовки. А еще — цветами. Их было столько, что я могла бы открыть собственный цветочный магазин.
Одним из самых красивых букетов оказался тот, что пришел от самой неожиданной отправительницы — от Мары. С запиской: Мне очень жаль, что тебе пришлось пройти через это. Скорейшего выздоровления.
Слухи о случившемся быстро разлетелись по городу, и Роудс заверила меня, что история отрезвила Мару. Как и то, что Шеп рисковал своей жизнью ради меня.
Шеп подвинул меня на диване, проверяя телефон. До сигнала таймера оставалась минута, но ему он был не нужен. У Шепа словно радар встроен — он чувствовал все раньше.
— Пора принять обезболивающее.
Я поднялась, сев прямо, укрывшись пледом до пояса.
— Думаю, можно чуть-чуть подождать.
Шеп нахмурился:
— Я не хочу, чтобы тебе стало больно.
Тело ныло, и было невыносимо тугим и тяжелым, но с учетом всего, что случилось, мне повезло. Швы на голове и на туловище, ушибы ребер и легкое сотрясение. Ни одного перелома. Ни одного по-настоящему серьезного повреждения.
— Шеп прав, — сказала Нора, подавая поднос с тарелкой супа, булочками и стаканом лимонада. — Сейчас важно опережать боль. Через пару дней подумаем о снижении дозировки.
Лолли держала в руке палочку с перьями — Лось пытался поймать ее лапами.
— Или можешь выпить мой маковый чай. Натурально. Лечит все, что угодно.
— Лолли, — рыкнул Трейс, входя в гостиную. — Это наркотик.
Она только ухмыльнулась внуку:
— Я ведь не продаю, мистер Полисмен. Не сможешь меня посадить.