Мой сын фыркнул:
— Он не хотел ему руку ломать. Но тот специально ударил по другу Жнеца. Тедди сильно пострадал. А Жнец просто хотел защитить брата.
Брата?
Меня передернуло от всей этой информации.
— Это, наверное, не самый лучший спорт для тебя. А как насчет футбола?
— Футбол — это тупо, мам.
— Кому-то он не кажется тупым, — парировала я.
Лука лишь посмотрел на меня в зеркало заднего вида, пока я сворачивала к Роксбери — соседнему городку с ледовым катком и магазинами, в которые нам время от времени приходилось ездить.
— А гольф? — спросила я с надеждой. Гольф казался мне вполне безопасным.
— Маааам, ты видела, в чем они там ходят?
Тут он попал в точку. Я опустилась на спинку сиденья. Может, он просто походит в этот лагерь и поймет, что хоккей — это не его. Вся эта экипировка жутко неудобная. Да и на катке холодно.
Лука без умолку болтал о хоккее, о Жнеце, о Sparks, о всем, что хоть как-то касалось льда. И, как всегда, я не могла лишить его того, что зажигало в нем свет. Поэтому уступала. Я наскребла на экипировку, сэкономила на безумно дорогом лагере и везла его двадцать с лишним минут до катка, чтобы он мог мечтать.
Мы подъехали к парковке у катка, и я заняла место в конце ряда. Поморщилась, увидев Эвелин Энгел, помогавшую своему сыну Даниэлю выбраться из машины. Все в этой женщине было... идеальным. Даже имя. Не броское, но такое, что сразу ясно — у нее все под контролем.
Ее кроссовер был до блеска чистым, в салоне, наверное, ни крошки от крекеров. На ней были идеально отутюженные шорты цвета хаки и светло-розовая блузка с короткими рукавами. Украшения, конечно же, подходили по цвету.
Меня накрыла волна зависти, от которой было тошно. Сколько бы я ни старалась, мне все время казалось, что я не справляюсь. Я взглянула на себя: джинсы в пятнах от муки, синяя глазурь на футболке — теперь там точно будет пятно. Волосы — в пучке, который я, кажется, закрутила ножом для масла.
Вздохнув, я заглушила двигатель.
— Готов?
Лука вдруг притих, прикусил губу.
Я повернулась к нему.
— Что случилось?
Он не ответил сразу. Я подождала. Знала, что он скажет, когда будет готов. Его взгляд упал на колени.
— А если у меня не получится?
Сердце сжалось.
— Всегда сложно начинать что-то новое, правда?
Лука поднял на меня свои бирюзовые глаза.
— Помнишь, как я училась готовить суфле? — спросила я.
Лука улыбнулся:
— Ты тогда много плохих слов говорила.
Я поморщилась, но рассмеялась:
— Тех, что нам нельзя говорить, верно?
— Верно, — быстро кивнул Лука.
— Но я не сдавалась, и в конце концов получилось. Никто не ждет, что ты будешь все уметь сразу. В этом и смысл лагеря. Было бы скучно, если бы ты уже все умел.
Лука вздохнул:
— Если бы я все умел, то уже играл бы за Sparks. Это было бы круто.
Я улыбнулась. Он уже мечтал о будущем, а я пыталась удержать настоящее, пока оно не исчезло.
— Знаешь, наверное, будет еще круче, когда ты попадешь туда, помня, сколько труда вложил.
Он задумался:
— Жнец говорил, что ему больше всего нравилось играть в малышах.
— Вот видишь? — Я не имела ни малейшего понятия, что значит «малыши», но если это держит его в моменте, я согласна.
— Все, я готов, — сказал Лука, в нем снова проснулась уверенность, и он расстегнул ремень.
— Вот это я понимаю, — я дотянулась и сжала его коленку. — Люблю тебя больше, чем пчелы любят мед.
Он закатил глаза, но все же сказал то, чего я ждала:
— Я тебя тоже люблю, мам.
Я выбралась из машины и тут меня встретила приветливая улыбка Эвелин.
— Привет, Саттон. Как дела?
— Хорошо, спасибо. У тебя?
— Прекрасно. С нетерпением жду начала лагеря. Ты сможешь остаться и посмотреть?
Вопрос был безобидный, но все равно ранил. Я не могла остаться больше, чем на пару минут — мне нужно было встретиться с поставщиком в пекарне. Мне казалось, что я постоянно что-то пропускаю. Моменты, которые не вернуть.
— Сегодня нет, но позже на неделе — обязательно, — ответила я.
Она кивнула, но губы сжались.
Я почувствовала осуждение. Мне не нужно было еще одно напоминание о том, что я уронила один из бесконечных мячей, которые жонглировала. Я развернулась и направилась к багажнику, где Лука прыгал от нетерпения.
Я не смогла сдержать смех. Видеть его радость — было лучшим лекарством. Я открыла багажник и достала сумку.
— Готов, звезда?
— Сейчас я как врежу в борт, как Жнец! — радостно выкрикнул он.