Два года назад я бы рассмеялась, услышав, что могу так о себе подумать. Поразительно, как быстро все меняется. Как легко искривляется сознание. И как долго потом приходится расхлебывать последствия.
— Люблю тебя, Никс, — прошептала я.
— Я тебя тоже, — сказала она, наконец отпуская. — Напиши, когда доберешься домой. Или звони по дороге, если вдруг станет не по себе.
Глаза опять защипало. Никки уже не раз слушала мои панические звонки, когда я думала, что за мной кто-то идет, а оказывалось — просто прохожие. И ни разу не пожаловалась.
— Спасибо, — быстро чмокнув ее в щеку, я схватила сумочку.
Вышла из ее маленькой квартиры на окраине Сильверлейка и пошла по тротуару к машине. Было еще светло, но я все равно окидывала взглядом окружающих. Пара, целующаяся у кафе. Семья с двумя детьми, которые бегали вокруг родителей. Обычная картина.
Но нервозность не отпускала. Я ускорила шаг, направляясь к своему старенькому Subaru. Она повидала многое ещё до того, как я купила ее в колледже, и сейчас уже доживала свой век. О новой машине при отсутствии работы пока можно было не мечтать.
Открыв двери, я забралась внутрь и вздохнула, заметив на полу сумку с овощами — совсем забыла о ней. Надеюсь, с фермерскими покупками все будет в порядке.
Закрыв дверь, тут же ее заблокировала и поймала свой взгляд в зеркале заднего вида. Светлые волосы растрепаны, под зелеными глазами темные круги. Но я не отвела взгляда, даже когда глаза наполнились слезами.
— Ты хороший человек, — прошептала я. — Ты не такая, какой он тебя описывает.
Телефон пискнул. Я нащупала его в сумочке. Он снова пискнул, экран засветился. У меня в животе все оборвалось, когда на дисплее высветилось сообщение.
Неизвестный номер: Видела? 😉
На экране был скриншот статьи. Заголовок: Актер Брендан Босман жертвует миллион долларов Проекту по ликвидации неграмотности. У меня задрожали руки, пока я читала короткую заметку.
Господин Босман, наиболее известный своими ролями в кассовых романтических комедиях и супергеройских блокбастерах, был замечен во время экскурсии по офису некоммерческой организации в районе Уэст-Адамс в Лос-Анджелесе. «Чтение — это то, что всегда было моей страстью. Быть частью миссии Проекта по ликвидации неграмотности и помогать людям получать необходимые знания — большая честь для меня».
Слезы опять жгли глаза — смесь злости, страха и раздражения от той лжи, что лилась из его уст. Брендан считал чтением просмотр The Hollywood Reporter и проклятия в адрес тех, кто получал роли, на которые он сам претендовал. Я не смогла дочитать. Это было слишком.
Я отдала Проекту по ликвидации неграмотности все: бесконечные часы за гроши, поиски благотворителей, чтобы организация не ушла в минус, выполнение работы, которой не было в моей должностной инструкции. Все ради их миссии. Ради того, чтобы быть частью чего-то, что меняет жизни людей. А теперь все кончено. Потеряно.
Слеза скатилась по щеке и впиталась в джинсы, оставляя темное пятно на ткани. Может, именно этого мне и не хватало — последней капли, чтобы решиться уехать из Лос-Анджелеса и начать все с чистого листа. Шанс на настоящую свободу.
Здесь у меня, кроме Никки, уже ничего не осталось. Все остальное он отбирал медленно и методично. Я проглотила подступившую ярость, схватила ключи с сиденья и вставила в замок зажигания. С третьей попытки двигатель завелся.
Еще одна поломка, которую я не могла себе позволить починить. Но я проигнорировала это и направилась домой. Даже в четыре часа дня пробки уже начинались, и дорога, которая обычно занимала десять минут, растянулась на двадцать. Подъехав к старенькому четырехквартирному дому, я почувствовала, как волосы на затылке встали дыбом.
Оглядела улицу, как делала это уже на автомате. Ничего подозрительного: парочка выгуливала своего лохматого пса, девушка катала коляску, пара подростков наперегонки гнала свои прокачанные велосипеды. Все привычно.
Но я ощущала чей-то взгляд. Старая тревога закралась в грудь, а за ней пришло раздражение. Я не могла понять: это реальность или мои нервы сдают. Достала телефон и быстро набрала сообщение.
Я: Дома. Пойду кормить Лося и готовить ужин. Поешь что-нибудь, чтобы завтра не мучиться от похмелья.
Никки: Уже заказала пад тай и пад си ю. Нужно как-то впитать весь этот алкоголь.
Я попыталась улыбнуться, глуша двигатель, но уголки губ так и не поднялись. Взяла сумочку, сумку с фермерскими покупками и выбралась из машины. Засунув телефон в карман, еще раз окинула взглядом улицу и пошла к дому.