— Может, съездим в поход, пока ты не вернулась в школу?
Глаза Кили загорелись от восторга, и она замерещилась в моих руках, пытаясь спрыгнуть. Сразу же подбежала к Трейсу:
— Папа, можно? Ну пожалуйста?
Он улыбнулся:
— Конечно. Через выходные подойдет?
Я знал, как тяжело Трейсу, что Кили не всегда рядом. Развод не был скандальным, но легким его точно не назовешь. Каждый раз, когда он оставался без дочки, у него будто вырывали часть сердца.
— Да! Да! Да! — закричала Кили и закружилась по комнате.
Мама засмеялась и подошла ко мне с Арден:
— Рада, что вы приехали. — Она встала на цыпочки, чтобы поцеловать меня в щеку. Нора Колсон была невысокой, но силы в этой маленькой женщине было с избытком.
Мама обняла Арден, покачивая ее из стороны в сторону.
— Я по тебе скучала.
Арден немного смутилась от такой теплоты, но все же обняла маму в ответ:
— Прости, Нора. Я была вся в арт-тумане.
У каждого из нас было свое отношение к имени. Для меня она всегда была мамой — ведь я оказался у нее еще младенцем. Трейс переехал к нам в двенадцать, но тоже довольно быстро стал звать ее мамой. А вот Роудс, Арден и Кай выбрали «Нору». Мама не возражала. Она любила нас всех одинаково.
— Наконец-то, — проворчала Лолли с места у огромного окна. — Я только и ждала, когда вы приедете, чтобы показать свое новое творение.
Она встала — ее воздушное платье заколыхалось, а десятки ожерелий на шее весело зазвенели. Все повернулись к ней. Фэллон и Кай выглядывали с дивана. Роудс подняла взгляд из кресла, где свернулась на коленях у Энсона. Трейс смотрел с легким беспокойством.
Лолли быстро подошла к стене, у которой стоял предмет, накрытый полотенцем. Она сдернула его и показала всем. Холст был усыпан блестящими стразами — новое увлечение Лолли. Но она не могла просто так заполнять обычные схемы по номерам. Ей нужно было творить по-своему и обязательно с долей неприличия.
Кай закашлялся, пытаясь скрыть смех.
Фэллон уставилась на картину, вспыхнув от стыда:
— Это… Они что, голые? На лошади?
— Похоже, что они занимаются сексом на лошади, Фэл, — сказал Кай, с трудом сдерживая улыбку.
Я не мог отвести глаз от картины. Два человека на лошади вроде бы были людьми, но с огромными крыльями. И, безусловно, они были… слиты воедино.
— Не говорите слово на «с», — важно сказала Кили. — У папы тогда лицо краснеет.
— Господи, — пробормотал Трейс, стирая ладонью с лица воображаемый позор. — Молюсь, чтобы моя дочка не обсуждала это в лагере верховой езды.
Лолли резко повернулась к нему:
— Если в лагере не разрешают открыто и честно говорить о сексе — пусть приходят ко мне.
Роудс прыснула со смеху:
— Представляю себе этот разговор, Лолли.
Она фыркнула:
— Подавленные желания убивают. Так и до инсульта или инфаркта недалеко. Жить надо на полную.
— Аминь, — согласился Кай.
Фэллон бросила на него взгляд, в котором я не сразу разобрался. Тревога? Раздражение?
Кай и правда жил на полную катушку. После того как он оказался у нас в шестнадцать, проблем с ним было больше, чем со всеми предыдущими приемными детьми Норы. Поздние визиты в участок, бесконечные разговоры с директором. Но со временем он успокоился, нашел выход тому, что терзало его изнутри.
Смешанные боевые искусства. Гонки на мотоциклах. И, конечно, его искусство. Скорее всего, именно Лолли открыла в нем любовь к рисунку, но никто не ожидал, что он начнет наносить свои работы на кожу — себе и другим. Теперь к нему едут со всего света, чтобы попасть к нему на сеанс.
— Ну так что, — сказала Лолли, оглядывая комнату, — кто хочет повесить это у себя дома?
Ответом была гробовая тишина. Мне показалось, я даже слышу, как стрекочут сверчки. Но у меня и так уже висит за дверью офиса полуобнажённый эльф. Еще одну такую работу я не потяну.
— Зануды, — проворчала Лолли.
Кай расплылся в улыбке:
— Заберу в салон. У меня пирсер тащится по всяким фейским штукам. Ей точно понравится.
Мама метнула в Кая строгий взгляд:
— Следи за языком.
Уголки его губ дернулись:
— Извини, Нора.
Она только покачала головой:
— Надо было строже тебя воспитывать в старших классах.
Роудс соскользнула с коленей Энсона и направилась ко мне. Он провожал ее взглядом, не отрываясь — весь во внимании, будто проверяя: все ли с ней в порядке, в безопасности ли она.
— У тебя есть минутка? — спросила Роудс.
Я сразу напрягся, мышцы инстинктивно сжались, но я кивнул:
— Конечно.
Она жестом пригласила меня к входу. Сам тот факт, что разговор должен быть наедине, добавил тревоги. Но я все равно пошел за ней.