С тех пор как я переехала в Спэрроу-Фолс, я ни разу не включала этот телефон. Кто знает, работает ли он вообще. А тот факт, что это раскладушка, означал одно — на набор сообщения уйдет минимум полчаса.
— Спасибо, — прошептала я.
По коже пробежал знакомый холодок — тот самый, что подсказывает: за тобой наблюдают.
Я быстро окинула взглядом зал и взгляд снова остановился на Маре. Она опять смотрела на меня, будто пыталась сложить все кусочки пазла.
Черт.
Последнее, что мне сейчас нужно, — это чтобы кто-то начал копаться в моей жизни. Когда я переехала сюда, то стала представляться своим вторым именем, надеясь, что это хоть как-то защитит меня. Но у меня не было никакой тщательно продуманной фальшивой биографии. Стоило кому-то узнать мое настоящее имя и вбить его в Google — и все, вся правда всплывала. Включая фотографии. Все до одной.
Меня подташнивало, в животе закрутился знакомый тугой узел, а к щекам прилила горячая волна стыда. Но я задавила все это в себе. Я еще не сломалась. И сегодня не начну.
Вместо этого я протянула Роудс коробочку с кексом и добавила второй.
— Один для Энсона. От меня.
Роудс ухмыльнулась:
— Осторожно, а то еще подружитесь.
Я фыркнула. Ее парень был мрачнее тучи, но то, как он таял рядом с ней, было настоящим чудом.
— Не думаю, что это грозит. Он же общается только при помощи рычания и угрюмых взглядов.
Роудс расхохоталась:
— Ну вообще-то он стал получше с этим. Правда.
И это было правдой. Потому что она изменила его. Исцелила что-то внутри него. Вернула к жизни. А это — самый драгоценный дар.
Я вручила ей коробку как раз в тот момент, когда Саттон отдала Маре ее латте. Роудс кивнула мне:
— Спасибо, Тея. — Она помахала женщине рядом. — Рада была тебя увидеть, Мара. — Потом сделала шутливый поклон в сторону Саттон. — Благодарю, верховная королева всей выпечки!
Саттон рассмеялась:
— Обожаю ее.
— Я тоже, — отозвалась я, наблюдая, как Мара выходит вслед за Роудс.
Саттон повернулась ко мне:
— Значит, ты все-таки позволишь Шепу помочь?
— Подслушиваешь, да? — пробормотала я.
Саттон только усмехнулась:
— А как еще мне узнавать новости?
Я понимала, что она шутит, но все равно почувствовала укол вины. Она так много для меня сделала, а я… все, что я ей давала — это полуправда и замалчивание.
Улыбка тут же исчезла с ее лица.
— Эй, что случилось?
Я покачала головой:
— Ничего.
Саттон нахмурилась:
— Ты выглядишь так, будто тебя только что ранили. Это точно не «ничего».
Я сглотнула, пытаясь справиться с комом в горле:
— Просто… мне тяжело, когда кто-то оказывается у меня в доме.
Саттон прищурилась:
— А чтобы устранить протечку и все последствия, Шепу придется туда зайти.
Я кивнула. Это была не вся правда, но больше, чем я когда-либо ей рассказывала.
Саттон облокотилась на витрину:
— А ты знаешь, как Шеп начал помогать мне с ремонтом в этой пекарне?
Я покачала головой.
— Он проходил мимо и увидел, как я пытаюсь втащить скамейку в зал. Даже не остановился. Просто подошел и сказал: «Я с другой стороны возьму». — Саттон улыбнулась. — Когда мы затащили первую, он спросил, где остальные. Я была настолько в панике, что даже спорить не стала. А когда мы закончили, он попросил показать ему мои планы. Ну, я и показала.
Саттон хихикнула и покачала головой, вспоминая:
— Он не сказал, что я сошла с ума, раз взялась за это одна. Только произнес: «На некоторые этапы, возможно, пригодятся две пары рук. Я могу помочь по субботам в этом месяце. А когда балки доставят — мои ребята помогут их установить».
Потом она повернулась ко мне, и я увидела, как в ее глазах блестят слезы:
— Вот так просто. Он ничего не попросил взамен. Помогал каждую субботу целый месяц. И пару вечеров. Принес краскопульт, чтобы я в десять раз быстрее покрасила стены. Он хороший человек, Тея.
— Я знаю, — прошептала я, чувствуя, как горло снова сдавливает. — Но я когда-то тоже думала, что один человек хороший. А он оказался совсем не тем. Теперь я не могу никому доверять, как бы сильно мне этого ни хотелось.
Глаза Саттон сверкнули, и она резко протянула руку, схватила мою ладонь и сжала так сильно, что я перестала ее чувствовать.
— Я знаю, что это такое, Тея. Я знаю, как это — жить, думая, что все стабильно, а потом в один миг терять все.