Я вынырнула из этой своей похотливой задумчивости как раз вовремя, чтобы не врезаться в широкоплечего мужчину, загораживавшего мне дорогу.
— Ой, извините, — пробормотала я.
— Осторожнее, милая. Если будешь ходить не глядя, рано или поздно влетишь в неприятности, — пропел тот самым тягучим голосом, от которого по моей спине пробежал холодок. Расс. Я не видела его с того самого дня, как зашла в Castle Rock Construction, и Рейну тоже. Иногда она не заходила в The Mix Up несколько дней подряд, но никогда не пропадала больше, чем на неделю. Я старалась не думать, что это может значить.
— Тяжелый день, — сказала я, пытаясь обойти его слева.
Но Расс сделал шаг в ту же сторону и выхватил у меня из рук коробку.
— Давай, я донесу до твоего велосипеда.
— Не стоит. Я сама…
— Я настаиваю, — перебил он.
Пульс глухо застучал в шее. Мне не хотелось, чтобы этот человек был рядом. Но и не хотелось усугублять ситуацию. Мы стояли на улице, посреди бела дня. Туристы заходили в магазинчики, местные прогуливались, наслаждаясь первыми летними деньками. Я в безопасности.
Я зашагала в сторону, где стоял мой велосипед, у самого угла здания, даже не поблагодарив Расса за «помощь», которую я не просила.
— Ну и кто тебе, скажи на милость, чинит утечку и водопровод? — заговорил он с фальшивой легкостью.
— Шепард Колсон, — ответила я.
Я не столько увидела, сколько почувствовала, как его шаг на долю секунды сбился.
— Богатеешь, значит.
Я стиснула зубы:
— Он просто делает мне одолжение. Я дружу с его сестрой.
На самом деле Шеп разрешил мне оплатить только материалы, и, я была уверена, сделал мне скидку по своей подрядной цене. Но я точно знала — как-нибудь, но я расплачусь с ним по-настоящему.
Русс усмехнулся:
— Малыш из коробки просто хочет затащить тебя в постель.
Я резко остановилась и развернулась к нему:
— Что ты сейчас сказал?
Он выпятил грудь, словно паяц:
— Ты прекрасно все слышала. Не строй из себя дурочку. Он просто хочет тебя трахнуть. А потом выкинет, как и всех остальных. Поспрашивай. Малыш из коробки только и делает, что разбивает девочкам сердца. Из себя строит золотого мальчика, а на деле — просто тот еще ублюдок.
Я даже не знала, с чего начать, чтобы разобрать эту кучу грязи. Но одно слово зацепилось особенно сильно.
— Малыш из коробки?
Глаза Расса зловеще загорелись:
— Не слышала историю? Его в коробке оставили у пожарной станции. Мать даже не захотела его воспитывать.
Желание влепить пощечину было таким сильным, что я прикусила внутреннюю сторону щеки, чтобы не сорваться. Вместо этого я вырвала коробку с выпечкой из его рук.
— Убирайся к черту. Ты бы мечтать не смел быть хотя бы вполовину таким человеком, как Шеп. И никогда им не станешь. Потому что ты — подлый, грубый, отвратительный тип. И, боюсь, это еще далеко не все.
Расс на секунду застыл, явно ошарашенный, а потом ухмыльнулся:
— Ага, значит, уже трахаешься с ним. Удачи, когда он тебя выкинет, как мусор. Ты ведь, похоже, именно им и являешься.
Он зашагал прочь, а меня затрясло. Он всего лишь задира, но я знала — такие умеют быть по-настоящему опасными, когда хотят навредить.
— Все хорошо, — прошептала я котятам, завозившимся в переноске из-за нашей ссоры. — Мы в порядке.
У меня дрожали руки, когда я подняла переноску и водрузила ее в прицеп велосипеда. Мне понадобилось три попытки, чтобы застегнуть ремешки. Потом я поставила коробку перед котятами, чтобы она не перевернулась. Но когда я закинула ногу на велосипед, замерла.
Откуда Расс знал, что я езжу на велосипеде?
По дороге домой, которая заняла чуть больше получаса, нервы у меня так и не успокоились — я оглядывалась через плечо каждые две секунды, выискивая, не едет ли кто за мной. Возможно, Расс просто видел, как я катаюсь по городу. Это было самым вероятным объяснением. Этот велосипед был у меня почти столько же, сколько я жила здесь. Но его жестокость и то, как хорошо он осведомлен о моих привычках, выбили меня из колеи.
Это слишком напоминало мне Брендана. Он тоже выпытывал из меня каждую мелочь — якобы из интереса ко мне, из желания сблизиться. А потом использовал все это как оружие. Целился в самое больное, в то, что точно ранит.
Меня затрясло, когда я свернула на гравийную дорогу, объезжая ямы. И когда увидела свой дом и серебристый пикап, припаркованный рядом, в глазах тут же защипало. Потому что я знала — рядом с ним безопасно.
Я изо всех сил пыталась сдержать слезы. Думала о цветах, которые хотела посадить перед домом, когда Шеп засыплет траншею. Думала, что можно собрать в теплице и отдать Шепу, чтобы он передал его маме. Думала, как Лось любит играть во дворе и наблюдать за Шепом, пока тот работает.