И в тот же момент я увидела дом вдалеке. Он выглядел так, будто прошел сквозь ураганы, ливни и снегопады. Даже с такого расстояния было видно серо-коричневый оттенок, говорящий о пережитых испытаниях.
Этот цвет ему шел. Дом словно сливался с золотыми травами вокруг. В поле зрения не было ни одной другой постройки.
— Что это за место? — спросила я, и голос у меня был такой же скрипучий, как, вероятно, петли на каждой двери в этом доме.
— Мой. Новый проект.
Я с трудом оторвала взгляд от дома и посмотрела на Шепа:
— Ты его купил?
Он кивнул:
— Закрыли сделку пару недель назад. С Энсоном уже начали приводить в порядок, но, возможно, это займет лет десять.
— Хочешь его перепродать?
— Такая задумка. Хотя, думаю, расстаться с ним будет непросто. Уж больно тянет.
Я снова уставилась на дом. И правда тянет. В нем была особая величественность, отражавшая все вокруг. И чем ближе мы подъезжали, тем больше он завораживал.
— Сколько ему лет?
— Примерно с тех времен, когда начали осваивать эту территорию. Середина — конец девятнадцатого века.
— Ух ты, — выдохнула я. Сколько же в нем истории. Как же здорово стать ее частью.
Едва Шеп поставил машину на стоянку, я выскочила наружу, чтобы получше рассмотреть дом. Я подошла ближе. Не удержавшись, приложила ладонь к стене. Поверхность была шероховатой, дерево кое-где шелушилось. Теперь я видела — когда-то оно было белым.
— Придется полностью переделать фасад, — сказал Шеп, подходя ко мне.
— Ему идет этот цвет.
Я почувствовала, как он смотрит на меня:
— Думаю, ты права. Словно этот дом вырос прямо из земли.
Я кивнула, провела пальцами по доскам:
— Словно он здесь всегда был.
Мы немного помолчали, а потом Шеп спросил:
— Хочешь зайти внутрь?
Я едва заметно улыбнулась:
— А как ты думаешь?
Он усмехнулся:
— Надеялся, что ты это скажешь.
Шеп повел меня через заросший участок к крыльцу с разбитыми ступенями. На двери висел кодовый замок, который он быстро открыл, потом обернулся:
— Держись. Внутри все довольно... мрачно.
Но он зря предупредил. Как только я вошла, меня охватило восхищение. Несмотря на пыль и облезшие обои, я видела, какой этот дом в своей сути. Роскошные деревянные элементы, витиеватая лестница, высокие потолки.
Но было и ощущение замкнутости. Формальности. Словно в доме было слишком много комнат, созданных для бесконечных нужд богатых хозяев.
— Вижу сомнение у тебя на лице, но послушай мой план, — сказал Шеп, уже уходя дальше вглубь дома. — Мы снесем все эти стены. — Он постучал по одной из них, и я заметила, что гипсокартон в этом месте уже снят. — Смотри, что с другой стороны.
Я последовала за ним в большую гостиную с открытыми двойными дверьми и множеством окон.
— Эти старые окна мы уберем и поставим современные, энергоэффективные. Вся задняя стена будет стеклянной — будто живешь прямо на том поле. А эта перегородка уйдет, потому что там кухня. И получится открытое пространство: кухня-гостиная. Заходишь в дом и перед глазами сразу природа.
Я ясно представила картину, которую он описывал. И это было прекрасно.
— Ты соединяешь старое с новым.
Шеп кивнул, как ребенок, получивший подарок на Рождество:
— Все дерево оставлю. А наверху мы уберем несколько стен, чтобы увеличить маленькие спальни. Их было тринадцать.
У меня глаза округлились.
Шеп рассмеялся:
— Знаю. Что с ними всеми делать-то?
— Завести кучу детей?
Он усмехнулся:
— Тоже вариант. Но мне по душе просторные помещения. Я, наверное, часть комнат отдам под ванные и гардеробные. В девятнадцатом веке с этим туго было.
Я задумчиво хмыкнула. Гардеробы меня не волновали, а вот ванные — совсем другое дело:
— Обязательно нужна ванна перед огромным окном с этим видом.
Я всегда чувствовала, когда Шеп смотрит на меня. Это тепло, немного дымное. Но сейчас оно стало еще жарче.
— Любишь поваляться в ванной?
Я подошла к окну:
— Нет ничего лучше после тяжелого дня. А с таким видом? — я присвистнула. — Я бы вообще оттуда не вылезала.
— Буду иметь в виду, — голос Шепа стал чуть хриплым на концах.
Я повернулась к нему и поймалась на том, что застряла в его взгляде. Я не ошиблась насчет жара. Казалось, в янтарных глазах вспыхивали языки пламени. Но он не двигался. Просто смотрел. И этот взгляд прокатывался по моей коже, оставляя след.