Она повернулась ко мне и провела пальцами по разбитым костяшкам:
— Я про руку.
Я машинально сжал ее и сразу поморщился. Боль вспыхнула, по коже размазалась кровь.
— Прости.
Я бросил на нее взгляд:
— Это не твоя вина.
— Я знаю. — В голосе Теи была такая уверенность, что гнев внутри меня немного стих. Она провела пальцами по тыльной стороне моей ладони. — Но все равно жаль.
— Выпью ибупрофен, и завтра буду как новенький.
Тея кивнула, но в ее лице было сомнение, когда я завел двигатель и направился к ее дому. Всю дорогу мы молчали, каждый погружен в свои мысли. Как только я припарковался у ее дома, она тут же выскочила из машины и ждала меня снаружи.
— Пошли. Нужно приложить лед к твоей руке.
— Не обязательно, — возразил я.
Тея вскинула голову, и из ее растрепанного пучка выпали пряди:
— Ты всегда заботишься о всех вокруг. Может, хоть раз позволишь позаботиться о себе?
Я посмотрел на Тею. Она всегда видела больше, чем остальные.
— Ладно.
— Вот и хорошо. — Она взяла меня за здоровую руку и потянула к дому. Подойдя к двери, достала ключи и отперла тяжелый замок. С каждым поворотом металла я вспоминал, насколько она мне доверяет, впуская в свое пространство. В свой уголок. В свое спасение.
Как только мы вошли, нас встретил Лось — со своими странными мяуканьями. Он лёгкой поступью пошел по коридору, удивительно тихо для такого здоровяка, и стал тереться о ноги Теи, громко жалуясь.
— Клянусь, он орет на тебя, — пробормотал я, проходя на кухню.
— Конечно, орет. Он не привык, что я ухожу по вечерам. — Она кивнула на маленький кухонный стол. — Садись.
В ее голосе прозвучали такие нотки, что уголки моих губ дернулись.
— Слушаюсь, мэм.
Тея покачала головой и пошла к холодильнику. Я смотрел, как она достает что-то оттуда, не особо вникая — просто наблюдая, как ее легкое платье колышется при каждом движении.
— Ты в порядке? — Этот вопрос ей сегодня задавали уже не раз. Но мне самому нужно было его произнести — надеясь услышать правду.
Тея застыла, потом повернулась ко мне. Оперлась на столешницу и выдохнула:
— Сначала мне было страшно. Потом — стыдно.
Я подался вперед, собираясь сказать, что ей не за что себя винить.
Но она подняла ладонь, останавливая меня:
— А потом поняла, что стыд — это еще одна ложь. Очередной яд, поселившийся у меня в голове. Платье и танцы с друзьями не делают то, что он сделал, нормальным. Расс — козел с искаженным восприятием реальности.
Она подняла имбирный лимонад и бутылку с таблетками в одной руке, а в другой — пакет со льдом и полотенце.
— Я не жалею, что ты его ударил. Иногда такой тип, как он, только это и понимает. — Тея взяла мою здоровую руку и насыпала в ладонь три таблетки. — Но мне жаль, что ты пострадал.
Она обработала содранную кожу перекисью, потом, хотя это и не было нужно, нанесла мазь. Завернула лед в полотенце и аккуратно приложила к разбитым костяшкам.
Я поднял взгляд и встретился с ее светло-зелеными глазами:
— Ты не злишься на меня?
Она подошла ближе, встала между моих ног и провела пальцами по моим волосам:
— Ты заставил его отпустить меня. С чего бы мне злиться?
— Я устроил сцену. — Вот об этом я и жалел. Тея не нуждалась в лишнем внимании. Она пыталась оставаться в тени.
— Он уже устроил сцену до тебя.
— У меня чуть сердце не остановилось, когда я увидел, как он хватает тебя. До чего бы я мог дойти в тот момент — самому страшно подумать.
Лоб Теи нахмурился, на нем прорезались тонкие складки. Ее пальцы скользнули к моей шее:
— Со мной все хорошо.
Я положил ладонь ей на бедро, просто чтобы убедиться, что это правда. Мои пальцы ласкали ее кожу, гладкую и теплую. Я зацепил край платья, чуть приподняв ткань, и большим пальцем стал чертить круги.
— Шеп, — прошептала она, голос стал низким.
— Это помогает. Просто чувствовать, что ты рядом. Это говорит моему мозгу, что с тобой правда всё хорошо.
Тея придвинулась еще ближе. Ее ноги уперлись во внутреннюю часть моих бедер, грудь почти касалась меня. Такая близость сводила с ума. Она подняла руку к моему лицу, провела пальцами по щетине:
— Может, и мне это нужно.
Черт.
— Тея... — голос сорвался. — Сегодня — не лучшая идея.
Ее глаза на миг потухли.
Я крепче сжал ее бедро:
— Не потому что я не хочу. Господи, я хочу. Просто в голове бардак.
Глаза Теи снова вспыхнули, стали ярче и глубже. Я видел, как внутри нее что-то борется. Потом она наклонилась, ее губы едва коснулись моих.