— Не буду врать, у меня начинается зависть к дому, — пробормотал Энсон.
Я усмехнулся:
— Ты же знаешь, что викторианский дом получится крутым, когда закончим.
Уголки губ Энсона чуть дернулись:
— Получится.
И это действительно было важно для него — восстановить этот дом для Роудс. Так же, как было важно для меня, что Энсон согласился делить свое время между двумя проектами. Я знал, что он работает сверхурочно на обоих.
Я хлопнул друга по плечу:
— Спасибо, что взялся за это.
Он посмотрел на меня:
— Это моя работа.
Я закатил глаза. Каким бы влюбленным в Роудс он ни стал, некоторые его ворчливые замашки никуда не делись. Одна из них — не терпеть благодарности. Придется ему с этим смириться.
— Твоя работа — с восьми до четырех, с понедельника по пятницу. А ты приходишь на стройку раньше, уходишь позже. И я знаю, что в выходные ты работаешь над викторианским.
Энсон неловко переминался.
Я не выдержал и расхохотался.
— Да пошел ты, — буркнул он.
— Не можешь даже благодарность принять. — В этот момент телефон завибрировал в кармане, и я машинально ответил, не глядя на экран, все еще посмеиваясь над своим другом. — Алло?
— Шеп? Это Саттон.
Тревога в ее голосе моментально стерла всю весёлость с моего лица.
— Что случилось? С Теей все в порядке?
— С ней все хорошо, — поспешно ответила Саттон. — Но... ей пришло письмо. Не самое приятное. Его прислали в пекарню, но адресовано было ей. Она вся на взводе, Шеп.
— Уже выезжаю. Не уходите никуда.
— Хорошо. Я закрылась пораньше. Никто ее не побеспокоит.
— Спасибо, Саттон, — сказал я, уже направляясь к выходу.
Энсон сразу же двинулся за мной:
— Говори.
Я быстро прошел через дом, захлопнул за нами дверь и запер ее. Меня не волновали инструменты или снаряжение, что остались внутри. Я думал только об одном — о Тее.
Блядь. Неужели Брэндан ее нашел?
— Шеп, — коротко бросил Энсон.
— Саттон сказала, кто-то прислал Тее письмо в пекарню. Говорит, оно было мерзкое, и Тея на взводе.
— Вот дерьмо, — выдохнул Энсон. — Поехали.
Я бросил на него взгляд.
— Если смогу — помогу, — тихо сказал он.
Я понимал, что его предложение — не просто жест доброй воли. Это стоило ему немало. Он ушел из профайлеров из-за того, что потерял, и из-за того, что профессия у него отняла. Вернуться хотя бы на шаг назад в этот мир — значит снова заплатить цену.
— Спасибо, — выдавил я, горло сдавило, дыхание стало рваным.
— Пошли, — сказал Энсон. — Надо вернуть твою девушку.
Мы добрались до города за рекордное время. Я только надеялся, что если кто из заместителей Трейса увидит, как я гоню на пикапе, он сделает вид, что ничего не заметил. Шины взвизгнули, когда я затормозил у The Mix Up.
Я выскочил из машины за секунду, стремительно направляясь к двери, на которой теперь висела табличка Closed. Саттон увидела меня через стекло и поспешила к двери, чтобы отпереть ее. Но я смотрел только на Тею. Она сидела за столиком, уставившись в поверхность, но было видно, что на самом деле ничего не видит.
Я не сказал Саттон ни слова — просто прошел мимо нее и сел рядом с Теей. Но она никак не отреагировала — ни на звук, ни на движение. Этот отстраненный взгляд сжал мне грудь.
Все было не так. Тея — это огонь и жизнь. Колкая, упрямая, но только для того, чтобы скрыть ту нежность, что у неё внутри. А сейчас передо мной сидела не она.
— Тея, милая, — прошептал я.
Ответа не было.
Я скользнул рукой по ее щеке, осторожно повернул ее лицо, чтобы взять его в ладони:
— Колючка.
Она моргнула несколько раз, словно только сейчас увидела меня.
— Шепард?
Мое полное имя из ее уст ударило под дых, а ее растерянность — добила.
— Все хорошо. Ты в безопасности.
В ее глазах блестели слезы:
— Точно?
Блядь. В этих зеленых глазах было не только испуг. Там была безнадежность.
Я опустил взгляд на стол и кровь застыла в жилах. Там лежал лист бумаги. Самый обычный, формата А4. На нем — фотография Теи. Она шла в сторону The Mix Up, совершенно не замечая, что ее кто-то снимает. Вокруг фото — ужасные надписи. От них у меня руки зачесались перевернуть стол.
В этот момент появился Энсон, в руках — одноразовые перчатки, как для кухни, и новый зиплок.
— Лучше, чем ничего.
Он надел перчатки и потянулся к бумаге.
— Не надо! — вскрикнула Тея. — Не смотри. Я не хочу… — голос сорвался. — Я не хочу, чтобы кто-то это видел.
Блядь. Ее слова резанули прямо по сердцу. Я осторожно поднял Тею и усадил себе на колени, прижав к груди.