— Я думала, что одна.
— Я знаю, — мягко ответил я. Потому это и было таким подарком — видеть Тею настоящей.
Она обошла меня, стараясь держаться на приличном расстоянии:
— Сейчас принесу тебе футболку взамен.
— Не стоит…
— Стоит, — отрезала она, нагибаясь к стопке с фирменными футболками пекарни.
Я, конечно, отправлюсь в ад. Потому что, когда она наклонилась, а джинсы натянулись на ее округлых бедрах, я не мог отвести взгляд.
Она вытащила сиреневую футболку и протянула мне:
— Вот.
Размер подходил, но на груди красовался ярко-розовый кекс и надпись витиеватым шрифтом: Cupcake Cutie.
Ее губы дрогнули:
— Проблема?
Я встретил ее взгляд. Вызов понят. Схватив подол своей футболки, я стянул ее через голову и бросил в мусорку за стойкой:
— Настоящие мужчины носят сиреневое.
Глаза Теи скользнули с моего лица вниз по обнаженной груди. Я не пропустил, как расширились ее зрачки и как она нервно сглотнула.
Я протянул руку за новой футболкой:
— Увидела что-то, что понравилось?
Ее взгляд метнулся обратно к моему лицу:
— Просто удивляюсь, почему золотой мальчик города раздевается посреди рабочего дня.
Я пожал плечами, натягивая сиреневую футболку:
— У меня с наготой проблем нет. А у тебя?
Как только эти слова сорвались с языка, Тея напряглась, лицо побледнело.
Черт.
— Прости, — быстро сказал я. — Я придурок. Пытался пошутить…
Она покачала головой:
— Все нормально. Просто скажи, что будешь заказывать. За счет заведения.
Но я видел, что вовсе не нормально. В животе неприятно заныло. Я облажался. И меня это волновало куда больше, чем хотелось бы.
— Не нужно оплачивать мой завтрак, — тихо возразил я.
— Это мое решение, — парировала она, снова обходя меня с запасом. — Черный кофе?
— Да, — пробормотал я, обойдя прилавок, стараясь оставить ей достаточно пространства.
— Выпечку будешь?
Я окинул взглядом витрину. Что-то сладкое сейчас есть совсем не хотелось. Но среди прочего я выбрал:
— Возьму круассан с ветчиной и сыром.
Тея кивнула, темные волосы скользнули по щеке. Она молчала. Я не стал давить — уже и так сказал лишнего.
Как раз в этот момент из глубины пекарни вышла Саттон, держа Луку за руку. Она улыбнулась мне, стряхивая муку с футболки:
— Доброе утро, Шеп.
— Доброе, — кивнул я, глянув на Луку. — Привет, приятель.
Он засиял, демонстрируя отсутствующий передний зуб:
— Мистер Шеп! Можно мне опять помогать строить?
Я усмехнулся:
— В любое время. На стройке всегда нужны хорошие ребята.
Лука расправил плечи:
— Мам, можно? Ну можно?
Саттон покачала головой:
— Сначала в лагерь.
— А после? Пожа-а-а-алуйста? — взмолился он.
— Может, позже на неделе. Ты ведь сегодня хотел на каток.
Лука выглядел, будто ему предстоит решить судьбу человечества.
— Стройка подождет, дружище. Никуда не денется, — заверил я его.
Лука тяжело вздохнул:
— Лед сегодня, стройка завтра.
Я протянул ему ладонь для пятюни:
— Отличный выбор, мой парень.
Саттон благодарно улыбнулась:
— Спасибо.
— Всегда рад, — ответил я.
Когда она торопливо направилась к двери, в поле зрения мелькнула знакомая фигура, и меня тут же кольнуло чувство вины. Я заставил себя улыбнуться:
— Привет, Мара. Как ты?
Она засияла так, что внутри у меня все сжалось сильнее:
— Все отлично. А ты?
— Неплохо. Пришел позавтракать, — ответил я, глянув в сторону Теи, пока доставал кошелек.
Она тут же отвела взгляд:
— Я же сказала, за счет заведения. Из-за всего… — Она сделала какой-то невообразимый жест рукой, отчего я чуть не рассмеялся. — Из-за этой… глазурной ситуации.
Мара переводила взгляд с Теи на меня:
— Глазурная ситуация?
— Небольшая утренняя неурядица, — пояснил я, вытаскивая две двадцатки и опуская их в банку для чаевых.
— Шеп… — укоризненно прошептала Тея.
Я опустил голову, чтобы встретиться с ней взглядом:
— Брать с меня деньги или нет — это твое решение. А вот сколько оставить на чай — мое. Прости за то, что вел себя как придурок.
Ее пухлые розовые губы плотно сжались, но потом снова разомкнулись:
— Все нормально.
Но это была неправда. Поведение Теи говорило совсем о другом. Так себя ведут те, кого уже ранили. И где-то глубоко во мне от этого начала закипать злость — странное, неуместное, но очень горячее чувство.
Я не знал Тею. Не по-настоящему. Захаживал в пекарню с самого ее открытия — сперва привлекла внешность. Но она так и не поделилась со мной ничем, что позволило бы узнать ее по-настоящему.