— Все думаю, что ты там носишь, — прошептал он, голос стал хриплым. — До сих пор так и не увидел. Белый хлопок? Нежное кружево? Скользкий атлас?
Мой язык на миг показался изо рта, облизав нижнюю губу. Я почти проговорилась, но не захотела лишать его удовольствия открытия.
Рука Шепа опустилась ниже, и его янтарные глаза сверкнули вновь.
— Ничего? — хрипло спросил он.
Мои губы дрогнули в полуулыбке.
— В кровать — нет.
— И все это чертово время, пока мы смотрели фильм, — его голос стал ниже, — я только и думал о том, как засовываю руку в эти пижамные штаны?
То, с какой жадностью он меня хотел, разливалось по венам мощной волной. А его уверенность в этом желании давала мне силы. Делала смелее.
— Мне бы понравилось, если бы ты это сделал.
Улыбка расползлась по его лицу.
— Киноночи до конца недели, — пробормотал он.
Из меня вырвался смех, но он тут же перешел в стон, когда рука Шепа скользнула ниже и легла между моих бедер.
— Черт, — прошептал он, прижимаясь лицом к моей шее.
Я подалась вперед бедрами, прижимаясь к нему. Пальцы Шепа раздвинули меня, скользнув в нарастающую влагу. Он дразнил и терзал, заставляя меня цепляться за его рубашку, прижимая к себе, просто чтобы не потерять равновесие.
Два пальца медленно вошли внутрь, и его рука сместилась, одновременно с этим мои пижамные штаны с шорохом упали на пол.
— Такая жаркая. Такая гладкая, влажная и чертовски идеальная.
Из меня вырвался очередной стон.
— Дай мне больше, — пробормотал Шеп, добавляя третий палец.
Они двигались внутри — медленно, без спешки, будто у нас была вся вечность.
— Шепард, — выдохнула я.
— Даже не знаю, что лучше — эти твои звуки или мое имя на твоих губах, когда ты умоляешь.
Мое тело задрожало от его слов, и все внутри натянулось, как струна.
Шеп выругался сквозь зубы.
Я вцепилась в его футболку еще крепче:
— Пожалуйста. — Мой взгляд встретился с его. — Всего тебя. Я хочу всего тебя.
На челюсти Шепа дернулся мускул.
— Скажи, что ты уверена.
— Я хочу все, Шепард. И хорошее, и плохое. И красивое, и некрасивое.
Его пальцы исчезли в одно мгновение, и я вдруг оказалась в воздухе. Шеп подхватил меня на руки и уложил на кровать. Бедра сжались от желания, тело жаждало его как никогда.
Но в следующий миг его тепло исчезло. Он отступил на шаг, схватил футболку за ворот и снял ее одним резким движением.
Я не могла оторвать взгляд — завороженно провожала глазами каждую золотистую линию его тела, запоминая каждый изгиб, каждое напряжение мышцы.
Шеп опустил руки к резинке спортивных штанов, и те упали на пол. Когда я впервые увидела его, у меня перехватило дыхание. Его член стоял, длинный и толстый, вызывающий трепет. Шеп обхватил его рукой и провел по всей длине одним медленным движением.
Мое тело сжалось в предвкушении, будто уже знало, каково это — чувствовать его внутри. Но в то же время мои глаза расширились от удивления. Потому что Шеп был большим. Гораздо больше, чем кто-либо до него.
Он сделал шаг ко мне, и выражение его лица смягчилось:
— Расскажи, о чем думает эта прекрасная голова.
— Ты... большой, — выпалила я.
Один уголок его губ приподнялся в усмешке:
— Спасибо, что заметила.
Я нахмурилась:
— Просто... я не... я раньше...
Шеп провел большим пальцем по моей нижней губе:
— Это только ты и я. Если тебя что-то тревожит — скажи. Захочешь остановиться, сбавить темп — все в твоих руках. Мы можем обсудить что угодно.
Мои глаза жгло, а между бедрами скапливалась влага. Потому что во всем — в его теле, в его большом члене, в его нежном сердце — было нечто такое, от чего я вспыхивала мгновенно.
— Хорошо, — прошептала я.
Его вторая рука скользила по внутренней стороне моего бедра, вырисовывая невидимые узоры:
— Ты принимаешь таблетки?
— У меня спираль.
— Мне это нравится, Колючка. Потому что значит, если ты не против, я могу быть без презерватива. Мы почувствуем все. Я проверялся — со мной все в порядке.
— У меня тоже, — выдохнула я. — Я хочу этого. Почувствовать… все.
Шеп опустил голову и поцеловал меня в ключицу, в то время как его пальцы снова дразнили мой вход. Один из них скользнул по кругу, осторожно растягивая. Я не смогла сдержать стон.
— Эти звуки, — прорычал он. А потом его пальцы исчезли, и ладони легли мне на талию.