— Шеп, твое «худшее» — это все равно хорошо. Потому что оно только доказывает, насколько ты заботишься.
Мне так хотелось сказать ему эти три слова. Потому что теперь я знала: я чувствую это каждой клеточкой своего тела.
Шеп провел пальцем по моему подбородку, скользнул вниз по шее и остановился в ложбинке у ключиц.
— Спасибо, что увидела меня.
— Спасибо, что впустил.
Потому что, позволив мне увидеть трещины наряду с совершенством, Шеп стал для меня еще красивее. И это дало мне шанс вернуть ему хотя бы малую часть того, что он отдал мне.
41
Тея
Я сжимала в руках корзину из лозы, полную фруктов и овощей с моего огорода и из теплицы, пока Шеп сворачивал с главной дороги на гравийную. Вдалеке показался дом и несколько хозяйственных построек, окруженные, казалось, километрами полей с пасущимися коровами. За ними — лес, тянущийся к горизонту, а за лесом — горы Монарх и замковидная скала Касл-Рок.
Я знала, что вид с семейного дома Колсонов должен быть захватывающим — ради такого пейзажа я бы многое отдала. Но сейчас он не успокаивал. Напротив — нервозность достигла предела.
Шеп убрал одну руку с руля и положил на мое бедро, легко сжав сквозь ткань сарафана, который я уже начинала жалеть, что надела.
— Хочешь, вернемся?
— Что? — я резко оторвалась от пейзажа и посмотрела на него.
Он мельком взглянул на меня, прежде чем снова сосредоточиться на дороге:
— Ты ни слова не сказала с тех пор, как мы сели в машину. Но я чувствую, как ты всё сильнее сжимаешься внутри. — Его большой палец начал рисовать круги на моей ноге. — Там будет моя семья. Но если ты не готова, не спеши. Все в порядке.
Я глубоко выдохнула, с трудом сглотнув:
— А что, если я им не понравлюсь?
Шеп сбавил скорость и съехал на обочину.
— Во-первых, ты уже знакома со всеми, кроме моей мамы, Арден и Коупа. Мама с Арден тоже тебя полюбят. А если бы Коуп был здесь, он бы наверняка попытался заигрывать с тобой, и мне пришлось бы выбить ему зубы. Так что, пожалуй, хорошо, что его нет.
Я едва заметно улыбнулась.
Шеп убрал локон с моего лица и заправил за ухо:
— Хочешь рассказать, что на самом деле тебя тревожит?
Я начала ковырять ногтем край корзины.
— Все это для меня в новинку. Моя семья... у нас не было таких отношений. Мы не были близки. А вдруг я скажу что-то не то или сделаю что-то, что кого-то обидит?
Он долго изучал мое лицо.
— Ты редко говоришь о своей семье.
Конечно, Шеп сразу попал в точку. Я уставилась на фрукты и овощи на коленях — единственный подарок, что пришёл в голову, вместе с букетом из сада. Даже в этом я сомневалась.
— Я не общалась с ними с колледжа. У мамы с папой были, мягко говоря, непростые отношения. Отец то уезжал по работе, то просто исчезал. Когда он был дома, они постоянно ругались. Кричали друг на друга. Половину времени будто забывали, что я вообще существую.
— Теа… — прошептал Шеп.
— Все было не так уж плохо. У меня всегда было все необходимое, но мне кажется, они не хотели ребенка. Мама, наверное, думала, что малыш все исправит. Но этого не произошло.
Шеп притянул меня к себе, его ладони обхватили мое лицо, лоб прижался к моему:
— Мне так чертовски жаль.
— Я мечтала о такой семье, как у тебя, — призналась я. — Представляла, как у меня куча братьев и сестер. Хотела делить комнату с сестрой, болтать ночами о всякой ерунде.
Большой палец Шепа скользил по моей челюсти:
— Мы не идеальны. Ни разу. Коуп, например, сливал воду в унитазе, когда я принимал душ. А Фэллон всегда съедала последний брауни.
Я хихикнула:
— Звучит идеально.
— Ты уже сама создаешь такую семью. Разве не видишь? Роудс, Саттон, Лука. Даже Энсон смотрит на тебя как на младшую сестру. — Он отстранился, чтобы заглянуть мне в глаза. — Я лучше многих знаю: кровь — не главное. Иногда выбор — куда сильнее связующее звено.
В горле запекло, глаза защипало.
— Шепард…
— Ты называешь меня полным именем и мне сразу хочется тебя трахнуть. А, Колючка, тогда мы опоздаем к ужину, и ты занервничаешь еще больше.
Я засмеялась, притянула его за рубашку и поцеловала. Эти три слова горели у меня на языке, но я все еще не могла их сказать — сдерживало то самое крохотное чувство страха.
— А теперь мне придется идти на ужин, пряча стояк, — пробормотал он, запуская двигатель.
Нервозность вернулась, когда мы приближались к белому фермерскому дому, словно сошедшему со страниц сказки. Но я не дала волнению захлестнуть себя. Просто дышала. Семья Шепа была его частью. А значит, я уже любила их. Все, на что я могла надеяться, — что они увидят, насколько сильно я забочусь о нем.