Но глаза Норы засияли, а кожа у уголков глаз сморщилась — я сразу поняла: она часто улыбается.
— Не скрою, я едва сдерживалась, чтобы не начать умолять Шепа принести еще твоих вкусняшек. Тот снежный горошек и руккола из прошлой корзины — просто потрясающие. А помидоры? Я все их сама съела.
— Эй, а я тоже люблю помидоры, — сказал Кай, развалившись в кресле с мотоциклетными ботинками на пуфе.
— Сам себе найди, — отрезала Нора.
Кай рассмеялся:
— Значит, они и правда хороши, если ты их от нас прячешь. Готов обменять сеанс татуировки на помидоры. Но только если они сортовые.
— А какие еще бывают? — усмехнулась я.
На лице Кая появилась довольная ухмылка:
— Если бы Шеп тебя не заполучил первым...
— Не заставляй меня врезать тебе и запачкать мамин стул, — проворчал Шеп.
Кай лишь сильнее усмехнулся:
— Забыл, у кого здесь тренировки по ММА?
— Тогда я тебе нос сломаю ладонью, — хрипловатым голосом вмешалась женщина на диване. — Ты же знаешь, что я смогу.
Кай поморщился:
— Когда тебе везет.
— Когда ты расслабляешься. А это происходит все чаще.
Я внимательно посмотрела на нее и поняла, что это, должно быть, Арден. Она была потрясающе красива: темно-каштановые волосы почти до талии, серые глаза с легким фиолетовым оттенком.
Арден перевела взгляд на меня:
— Прости Кая. Он — неандерталец.
— Истинная правда, — пробормотала Фэллон, сидя у стойки с бокалом вина.
Кай не особенно отреагировал на упрек Арден, но тут же нахмурился, услышав подтверждение от Фэллон, посмотрев на нее испытующе.
Арден встала и подошла ко мне:
— Приятно наконец познакомиться. Я — Арден.
— Мне тоже, — ответила я.
Нора обняла Арден за плечи:
— Кто бы мог подумать, что все, что нужно для твоего появления на семейном ужине, — это чтобы Шеп привел новую девушку?
Арден смущенно улыбнулась:
— Сейчас напряженный сезон.
Нора мягко убрала волосы с ее лица — жест, который сразу выдал: она делает это с самого детства:
— Когда у тебя, мини-Ван Гог, не напряженно?
Арден улыбнулась мне:
— Надеюсь, только не дойду до отрезания уха.
Нора сморщила нос:
— Без мрачных разговоров перед ужином.
Меня моментально приняли в круг, и уже через пару минут нервозность испарилась. За длинным столом Колсонов было столько людей, что внимание не задерживалось на мне надолго. А Кили отвлекала всех своими выходками.
На ужин подали стейк и овощное ассорти всех цветов радуги. Картофель грата, от которого мне не терпелось узнать рецепт, и булочки — мягкие, как облачко. На десерт Роудс принесла пирог с арахисовым маслом — не осталось ни крошки.
После ужина мы все помогали убирать со стола, но Нора мягко выставила всех из кухни, оставив только меня. У меня тут же подкосился желудок, но она улыбнулась виновато:
— Эгоизм, знаю. Все хотят с тобой поближе познакомиться, но Шеп — мой малыш, и я считаю, что заслужила первенство.
Я сгребала остатки еды в ее компостное ведро, стараясь вновь не поддаться нервам:
— Он очень тебя любит.
Это было очевидно. В том, как Шеп обращался с мамой, была нежность. И еще — благодарность.
Нора посмотрела в окно, на своих детей, собравшихся на заднем дворе и смеющихся над шоу, которое устраивала Кили:
— Он хороший человек.
— Лучший, — тихо сказала я, передавая ей тарелку для ополаскивания.
Она двигалась по кухне так, словно могла закрыть глаза и всё равно не промахнуться.
— Но он слишком многое берет на себя.
Я замолчала, отскребая остатки с очередной тарелки.
— Думаю, часть его всегда будет пытаться доказать свою ценность, — проговорила я наконец. Пальцы сжались на посуде, решая, говорить ли то, что вертелось в голове. Но я вспомнила всё, чему учил меня Шеп. Особенно — что я не выбралась, чтобы теперь не жить.
— Мы все носим в себе груз прошлого. Трудности нас меняют. Иногда оставляют шрамы. Но не все из этого — плохо. Они растят в нас сочувствие, понимание и умение заботиться о других. Шеп заботится о людях вокруг больше, чем кто-либо, кого я знала. Ему просто иногда нужно напоминать, что не нужно быть идеальным, чтобы его любили.
Я застыла, услышав последние слова, вылетевшие у меня изо рта. Я не собиралась их говорить, но отрицать их было бессмысленно — это была правда.
Руки Норы замерли в мыльной пене. Она повернулась ко мне:
— Ты его любишь?
Я с трудом сглотнула:
— Да. — Глубоко выдохнула. — Твой сын напомнил мне, что в этом мире все еще есть хорошие мужчины. В момент, когда мне отчаянно нужно было это напоминание. Он сделал меня смелее. Заставил тянуться к вещам, о которых я думала, что больше никогда не смогу их иметь.