В глазах Норы заблестели слезы:
— Тея...
— Ты вырастила удивительного сына.
Нора бросила тарелку в раковину и в одно мгновение оказалась рядом, заключив меня в крепкие объятия и не отпуская:
— Я вижу, как он изменился за этот месяц. В нем появилась легкость, которой давно не было. Это ты. Ты сделала его смелым в ответ. Смелым, чтобы поверить: он уже достаточно хорош, просто такой, какой есть.
У меня запекло в горле, а глаза наполнились слезами:
— Он больше чем «достаточно». Он — все.
Нора отстранилась, смахивая слезы, уже скатившиеся по щекам:
— И ты тоже, красавица моя. Это так ясно видно. Твоя доброта, забота, сила. Я не знаю, что с тобой случилось, но мне больно оттого, что это произошло.
— Это только заставляет меня еще сильнее ценить то, что у меня есть сейчас.
Нора всхлипнула:
— Я хочу, чтобы у тебя было все. И если тебе когда-нибудь понадобится кто-то, кто выслушает, обнимет или просто похлопочет вокруг тебя — я всегда рядом.
Теперь и мои слезы потекли. От ее доброты. От того, что она предложила мне то, чего у меня никогда по-настоящему не было:
— Спасибо, — прошептала я. — Это значит для меня больше, чем ты можешь представить.
— Все в порядке? — раздался глубокий голос Шепа, разрезая тишину кухни.
Мы с Норой подпрыгнули от неожиданности, а потом тут же расхохотались.
Нора вытерла лицо и отмахнулась от сына:
— Все хорошо. Просто разговор по душам с нашей девочкой.
Шеп тут же подошел ко мне, его большое тело обвило меня заботой, а большие пальцы нежно смахнули слезы с моих щек:
— Ты плачешь.
Я покачала головой:
— Я счастлива.
Он нахмурился, будто не до конца верил моим словам.
Я обхватила его за талию и крепко прижалась:
— Счастлива, — повторила я. — И это благодаря тебе.
Шероховатые руки Шепа обхватили мое лицо:
— Это ты подарила себе счастье. А я просто счастлив быть частью этой мозаики.
42
Шеп
— Улыбка у тебя какая-то пугающая.
Я скосил взгляд на Энсона, пока мы ехали в город в моей машине, пытаясь хоть немного убрать с лица идиотскую ухмылку, что не сходила с него весь уикенд. Но безуспешно. Не получалось. Ну не мог я иначе.
— То, что ты при улыбке выглядишь как одержимый демон, не значит, что мы все такие, — отозвался я.
Энсон только хмыкнул в ответ.
— У тебя щеки не болят? Ты все утро лыбишься.
Я закатил глаза и свернул на главную улицу. Каскад-авеню по-прежнему была битком — туристы тянули время, чтобы выжать максимум из праздничных выходных. Мой взгляд непроизвольно скользнул в сторону пекарни. Просто надеялся мельком увидеть темно-каштановые волосы за витриной.
— Господи, — рявкнул Энсон. — Следи за дорогой.
Я тут же вернул взгляд на проезжую часть и нажал на тормоз, чтобы не врезаться в минивэн с номерами Айдахо.
— Ты пропал, — пробормотал он.
— Как будто ты лучше, — парировал я.
Энсон по уши влип с Роудс. Она была его вселенной, центром, вокруг которого все вращалось.
Он криво усмехнулся.
— Ладно, справедливо. — Улыбка тут же погасла. — Все пока спокойно?
Я кивнул, и в животе сжался тяжелый ком.
— Трейс все еще ждет результаты по отпечаткам на письме. Расс в базе есть, а вот Брендана — нет.
— Ну конечно, — проворчал Энсон. — Может, я смогу как-нибудь достать его отпечатки...
— Законным способом?
Энсон поморщился, и я все понял без слов.
— Если Трейс не сможет ими воспользоваться, толку-то.
Энсон откинулся на спинку сиденья.
— Да знаю. Просто хочу, чтобы этот ублюдок ответил по полной.
Я крепче сжал руль.
— Думаешь, я не хочу? Он сломал ее. — Слова будто лезвия в горле. — Тея каждый день сражается с тем, что он сделал с ее сознанием. Он мог и пальцем ее не тронуть, но следы все равно остались.
Энсон молчал, пока я не припарковался у хозяйственного магазина.
— Иногда душевные раны хуже физических, — сказал он тихо.
Он это понимал. Наверное, как никто другой.
— Но она идет на поправку, — добавил я. Я видел это в том, как Тея становилась смелее. Как больше не вздрагивала. Как позволяла себе быть собой рядом с моей семьёй. Я посмотрел на Энсона. — И ты тоже.
Он уставился на меня.
— А ты?
Я на секунду напрягся, но потом выдохнул и позволил раздражению пройти. Он не лез из любопытства. Он волновался.