Улыбка Лолли растянулась до ушей, и она захлопала в ладоши, издав радостный писк, больше похожий на девчачий восторг, чем на голос бабушки:
— Нам срочно нужна девичья ночь! Нарядимся, пойдем в тот кантри-бар на шоссе. Ничего нет лучше ковбоя. Я могу сделать нам особенные мармеладки, чтобы…
— Нет! — одновременно воскликнули мы с Саттон.
Лолли нахмурилась:
— Вам обеим нужно немного расслабиться.
— Думаю, бокал вина — это мой максимум на сегодня, — пробормотала Саттон.
— Ну ладно. Но ковбоев мы все равно найдем, — заявила Лолли. — А теперь давай мне кекс с единорогом на вынос. У меня в три дня церемония солнца.
Я не стала спрашивать. Вполне возможно, что она собиралась танцевать голышом в саду, поклоняясь солнцу. Я взяла один из последних кексов и упаковала его.
— За мой счет.
Лолли взяла коробочку с широкой улыбкой:
— Баловница ты моя, девочка. На следующей неделе я тебе пряники принесу в ответ.
Помахав рукой, она направилась к двери.
— Ты же знаешь, что тебе нельзя есть ее пряники? — спросила Саттон.
— Знаю. Роудс как-то в колледже случайно съела один. Потом часами видела галлюцинации.
Саттон покачала головой:
— Наверное, эти сумасшествия и держат ее в форме.
— Наверное, — согласилась я, поворачиваясь к ней. Саттон только что забрала Люку из лагеря и устроила его наверху со снэком и каким-нибудь занятием, чтобы мы могли спокойно закончить день. Даже покрытая мукой, она выглядела красиво, но я заметила тени под глазами, которые не скрыла даже тональная основа. — Ты в порядке?
— А? — Она встрепенулась. — Ага. Все нормально.
Я услышала в ее голосе ложь.
— Саттон.
— Ничего серьезного. Просто мой бывший нашел мой новый номер. Вчера названивал.
Я напряглась. Я не знала, что между ними было, но ясно одно — она не хотела с ним общаться.
Лицо Саттон побледнело.
— Черт. Прости, Тея. Это не о том, что ты подумала. Он просто денег хотел. Надоедливый, но не опасный.
Но глядя на нее, я не была уверена, что она говорит все.
— Ты знаешь, что я всегда рядом, если захочешь поговорить.
Она улыбнулась, но с трудом.
— Спасибо. Но, знаешь, думаю, мне правда нужна эта девичья ночь. Немного танцев, парочка коктейлей... может, я даже вспомню, как это — флиртовать.
Наверное, это и правда то, чего ей не хватало. Она вкладывала всю себя в пекарню и заботу о Луке — у нее почти не оставалось времени на себя.
— Ладно. Мы это устроим. Но если Лолли предложит тебе мармеладку...
Саттон хихикнула:
— Просто скажи «нет».
— Золотая звездочка, — ответила я, улыбаясь.
Медленные кантри-аккорды внезапно сменились оглушающим хард-роком.
Саттон вздрогнула и побежала к музыкальному пульту. Быстро убавила громкость и вернула музыку на кантри.
— Простите! — крикнула она нашему единственному оставшемуся покупателю.
Женщина средних лет махнула рукой, собирая сумку:
— Ничего страшного. Эта техника всегда такая капризная.
Саттон рассмеялась:
— Клянусь, если есть способ что-то настроить неправильно — я его найду.
— Мы с вами одной крови, — подмигнула женщина.
Колокольчик снова зазвенел, и я скривилась, глянув на часы. Кто вообще заходит в заведение за две минуты до закрытия? Я повернулась, натянув дежурную улыбку, и застыла. Все внутри меня превратилось в лед, когда я увидела загорелое лицо и голубые глаза. Глаза, за которыми скрывался холод, способный растоптать любую душу.
— Привет, Селли. Скучала?
44
тея
Я так пристально смотрела на Брендана, что у меня начали слезиться глаза. Жжение подсказало, что я даже не моргала. Слишком боялась — вдруг, стоит мне хотя бы на долю секунды закрыть глаза, и он снова набросится, разрушит мой мир до основания. А теперь у меня было слишком много, что я могла потерять.
Слюна скапливалась во рту, пока паника стремительно подбиралась к горлу. Мысль о том, что он мог настроить всех в Спэрроу-Фоллс против меня. Что мог опубликовать любые фото и видео, на которые я никогда не давала согласия. Ему ведь плевать, где и как. Пусть даже Шеп, Саттон и семья Колсонов будут на моей стороне, пусть даже Декс сумеет всё удалить — люди все равно будут шептаться за спиной, пялиться, обсуждать.
И мой спасительный уголок превратится в тюрьму.
— О. Боже. Мой! — завопила женщина, что уже почти вышла. — Вы же Брендан Боузман!
На лице Брендана мелькнуло раздражение, но тут же он обернулся к ней, вмиг натянув на себя образ — обаяние и голливудская улыбка.