Блядь.
Если я думал, что раньше хотел убить Брендана, то это было ничто по сравнению с тем, что я чувствовал сейчас. Саттон позвонила, в голосе — паника: Тея собиралась на какой-то безрассудный поступок. Я бросил все и сорвался домой. Я думал, хуже всего будет увидеть, как она собирает вещи. Но это ничто рядом с тем, чтобы видеть ее вот такой — сломанной.
Я пересек комнату за три шага.
— Не подходи, — голос Теи хлестнул, как кнут. — Будет только больнее, если ты меня тронешь. Я не смогу… не смогу сделать то, что должна. Что правильно. Я должна поступить правильно, Шепард.
— Тея, — мое собственное имя на ее губах прозвучало так отчаянно, что у меня перехватило дыхание.
— Если ты обнимешь меня, если я почувствую себя в безопасности, мне будет еще тяжелее уйти. А это и так уже рвет мне сердце.
— Если ты уйдешь, я уйду с тобой.
Слова вырвались прежде, чем я успел их осмыслить. Но как только я их произнес, понял — это правда.
— Ты не можешь, — прошептала она. — Это же твой дом.
— Ты — мой дом.
Это была простая истина. Тея стала тем местом, где я чувствовал себя собой. Где меня видели, понимали. Где я мог быть настоящим — без масок, без нужды что-то доказывать.
Слезы снова покатились по ее щекам.
— Я… я вся разбита. Ты не можешь считать меня своим домом.
— Тея, — ее имя прозвучало у меня срывающимся шепотом, — тогда мы все починим. Вместе. Потому что все, что мы строим, всегда лучше, когда в этом участвуют наши руки — обе.
Она смахнула слезы с лица, грубо, торопливо.
— Я люблю тебя, Колючка. И ничто не способно это изменить. Никакая ложь, никакие угрозы. Мне плевать, что этот ублюдок на нас обрушит. Я тебя люблю.
Грудь Теи судорожно поднималась и опускалась. Она пыталась обрести хоть каплю самообладания.
— Я всегда буду видеть в тебе совершенство. Не потому что ты не совершаешь ошибок, а потому что... — Я шагнул ближе и положил ладонь ей на грудь, влево. — Потому что твое сердце — самое прекрасное, что я когда-либо знал. Прекрасное, потому что было разбито. Потому что в этих трещинах оно стало другим. Сильнее. Мудрее. Это сердце — свирепый защитник для тех, кто нуждается. И самый нежный собеседник для тех, кому нужно понимание. Ты видишь все — и не отворачиваешься. Ты остаешься рядом, не осуждая. И просто… любишь. И ты не можешь просить меня уйти от этого, после того как я это почувствовал. Это как жить на солнце, а потом навсегда оказаться в темноте.
— Шепард, — ее голос дрогнул, мое имя разбилось на ее губах.
— Так что, если тебе нужно уйти — я ухожу с тобой. Где бы ты ни была, там и мое место.
Она долго молчала. Мы просто стояли, я держал ладонь у ее сердца, чувствуя, как оно бешено колотится. Тея смотрела мне в глаза, ее светло-зеленые глаза что-то искали. А потом она двинулась.
Так резко, что я не успел даже приготовиться. Она прыгнула ко мне, обвила ногами талию, руками — шею, спрятала лицо у меня в шее. И просто дала волю слезам. Всхлипы сотрясали её тело, и я принимал их всех. Всю ее боль. Весь страх. Все, что ей нужно было выпустить.
Я знал — это была последняя стена. Финальный барьер, который она выстроила, чтобы никого не пускать внутрь. И сейчас она позволила мне увидеть все. Большей чести быть не могло. Поэтому я просто держал ее крепче.
Постепенно всхлипы стихли, дрожь ослабла. Когда Тея наконец откинулась назад, глаза у нее были распухшими, но страха в них больше не было.
— Я тоже тебя люблю, — прошептала она, хрипло, почти беззвучно.
Я убрал с ее лица прядь волос:
— Я знаю.
Ее рот приоткрылся от удивления:
— Знаешь?
— Знаю.
Тея нахмурилась, все еще сидя у меня на руках:
— Ну ты и самоуверенный.
Я провел большим пальцем по ее щеке, убирая остатки слез:
— Это не самоуверенность. Ты просто показываешь мне это каждый день.
Она немного смягчилась:
— Ты тоже мне это показываешь. Я никогда раньше не знала, что значит чувствовать себя по-настоящему в безопасности. Не только физически. А быть собой — без страха, без масок, без осуждения.
Я прижался лбом к ее лбу, вдыхая этот ее цветочный аромат с нотками кокоса:
— Ты даришь мне то же самое.
— Я рада.
Мы долго стояли так. А потом я наконец задал единственный важный вопрос:
— Мы остаемся или уезжаем?
Потому что теперь все всегда будет мы. Тея и я — команда. Сильнее вместе. Всегда.