Время от времени он внимательно осматривал папку и видел на ее потертой поверхности морщины, вроде тех, что избороздили его лоб. Внутренние перегородки понемногу рвались, и когда-то аккуратные отделения тоже были готовы взбунтоваться. Его же телесные отсеки уже давно подняли бунт. «Кто победит в этом нелепом состязании пластика и плоти?» — задал себе вопрос Ибрагим и, смахнув нюхательный табак с ноздрей и пальцев, позвонил в дверь, у которой стоял.
Увидев в глазок красно-коричневую феску, Дина велела портным молчать.
— Ни звука, пока он здесь, — прошептала она.
— Здравствуйте, — широко улыбнулся сборщик, открыв почти полностью почерневшие зубы, два из которых отсутствовали. Улыбка была невинная, добрая, улыбка состарившегося ангела.
Не ответив на приветствие, Дина сказала:
— Это вы? Рановато для квартплаты.
Ибрагим переложил папку в другую руку.
— Нет, сестра, дело не в этом. Я пришел за ответом на письмо домовладельца.
— Ясно. Подождите немного. — Дина закрыла дверь и пошла искать так и не вскрытый конверт. — Куда я его положила? — шепнула она портным.
Все трое перебирали вещи, в беспорядке разбросанные по столу. Дина не могла отвести глаз от Омпракаша — так ловко работали его пальцы, двигались руки. Ее уже не тревожила его костлявость. Она вдруг увидела в нем необычную птичью красоту.
Ишвар извлек конверт из-под куска ткани. Дина вскрыла его и прочла письмо — первый раз быстро, второй медленнее, чтобы разобраться в юридическом жаргоне. Суть прояснилась: занятие бизнесом в месте проживания запрещается, ей надлежит немедленно прекратить коммерческую деятельность, или ее выселят из квартиры по суду.
С раскрасневшимися щеками Дина метнулась к двери:
— Что это за бред? Скажите хозяину, что этот номер у него не пройдет!
Ибрагим со вздохом пожал плечами и повысил голос:
— Вас предупредили, миссис Далал! Нарушение закона недопустимо. В следующий раз вы получите не вежливое письмо, а приказ освободить квартиру. Не думайте, что…
Дина захлопнула дверь. Ибрагим тут же замолк, радуясь, что не пришлось произносить всю речь. Тяжело отдуваясь, он утер лоб и поспешил удалиться.
Дина в испуге перечитала письмо. Портные работают только три недели, и уже неприятности с хозяином. Может, стоит показать письмо Нусвану и попросить совета? Нет, Нусван отнесется к этому слишком серьезно. Лучше не обращать на письмо внимания и осторожно продолжить работу.
Теперь у нее не оставалось выбора — следовало посвятить во все портных, донести до них, как важно соблюдать полную осторожность. Она обсудила ситуацию с Ишваром.
Вдвоем они сочинили байку, которую решили рассказывать сборщику квартплаты, если тот увидит, как портные входят в квартиру или выходят из нее. Они якобы приходят убирать и готовить — вот и весь сказ.
Омпракаш был оскорблен.
— Я портной, а не слуга, который моет полы и сметает пыль, — сказал он, когда они вечером ушли с работы.
— Не будь ребенком, Ом. Эту историю сочинили, чтобы избежать неприятностей с домовладельцем.
— У кого неприятности? У нее. Тогда зачем мне волноваться? Она нам не выплачивает даже достойное жалованье. Умри мы завтра, она тут же отыщет новых портных.
— Почему ты сначала говоришь, а потом думаешь? Если Дину-бай вышвырнут из квартиры, нам негде будет шить. Что с тобой? С тех пор как мы приехали в этот город, это наша первая приличная работа.
— И что, я должен прыгать до потолка? Разве эта работа спасет нас?
— Но мы работаем всего три недели. Терпение, Ом. В этом городе много возможностей, твои мечты еще сбудутся.
— Меня тошнит от этого города. Здесь одни неприятности. Лучше бы я умер в нашей деревне. Сгорел бы со всей семьей.
Лицо Ишвара затуманилось, боль племянника передалась ему, и изуродованная щека задрожала мелкой дрожью. Он обнял молодого человека за плечи.
— Все наладится, Ом, — умоляюще произнес Ишвар. — Поверь мне, все будет хорошо. И мы скоро вернемся в нашу деревню.
Глава третья. В деревне у реки
В родной деревне наши портные считались сапожниками, это означало, что их семейство принадлежит к «неприкасаемой» касте чамар — кожевников. Однако задолго до рождения Омпракаша, когда его отец Нараян и дядя Ишвар были мальчиками десяти и двенадцати лет, дедушка послал их учиться на портных.
Друзья деда боялись за семью. «Дукхи Мочи сошел с ума, — сокрушались они. — Он не думает о последствиях и навлекает беду на свой дом». Ужас охватил деревню. Если нарушаешь вековой закон деления на касты, кара не заставит себя ждать.