«Судьба ненавидит меня. Я не думал за всю свою жизнь, что попаду в такое место. Кто был бы против застрять в башне с едой и высокими красотками? Чтобы можно было легко подмигивать и ловить улыбки? Есть, пока не лопнет живот? Я думал, что сначала нужно умереть, а потом наступит это счастье.
Но, как только я нашел это, у меня это отняли, украл вор, которого каждый мужчина хочет… и боится. Ее рука пронзила сердце мальчишки и короля, а теперь она пришла и за мной.
Я говорю только о любви».
Каэл застонал. Он знал, куда ведет Джонатан, но великаны не знали. Они были так очарованы словами, что не услышали угрозу.
Он попытался предупредить, они зашикали на него.
«Это случилось быстро, как раскат грома: то я был скромным скрипачом, а через миг я был поражен, упал на колени от красоты и бесстрашия. Я развернулся, а она стояла передо мной, ее взгляд пленил меня светом, который мне не забыть, словно две звезды упали ночью. Ее волосы бледными потоками ниспадали на спину. О, даже река покраснела бы от ее изгибов!
Она улыбнулась мне, ее губы были как цветущая роза, ее слова сладко окутали мои уши: «Привет, кроха-скрипач. Поможешь мне разжечь огонь в печи? Это отгонит старую ведьму».
Конечно, я не мог отказать ей. Красавица и шутница? О, Судьба! О, небеса! Я не могу это объяснить, друг, но мы как две заплаты на одной рубахе. Мы с ней подходим друг другу. Мне нет теперь покоя!
И, конечно, спроси у Бренда, как он относится к красивому пирату-скрипачу в качестве брата? Я бы хотел услышать его мнение раньше, чем я спрошу у нее».
Бренд не сразу понял. А потом заревел так громко, что Каэлу пришлось зажать уши. Бедный Вечерокрыл стал соколом и вылетел в дыру на крыше, оставив штаны позади. Великаны разбегались, как жуки от света. Они прятались в загоны от воплей Бренда:
— О, нет! Он ничего не сделает, змееныш. Если только подумает… я хлопну его! Я сорву его голову с плеч, вырву глаза! — Бренд схватил Каэла и вытащил из толпы. — Скажи ему, крыса, что я с ним сделаю! Если он только посмотрит на мою Клейри, я…
Каэл час притворялся, что пишет, что Бренд сделает с Джонатаном, если тот полезет к Клейри. Но он писал то, что Бренду не понравилось бы.
Он думал, что внезапная любовь Джонатана поможет им. Если Клейри будет ему доверять, она проведет его наверх. Она вполне могла ему помочь.
Каэлу не хотелось обманывать Бренда, но он убеждал себя, что это на благо.
Глава 29
Дантэ
Долгие часы дня терзали план Каэла. Время жевало план, оставляя только тонкий скелет, держащийся на надежде, на одном лишь если.
Если они смогут пробраться мимо магов, Каэл надеялся освободить великанш. Но если стена окажется слишком высокой и толстой, они не смогут пробраться в башню.
Он днями думал, как залезть туда. Вопрос терзал его во снах. Он бы сошел с ума от тревоги, если бы не «Покоритель смерти».
Когда ему становилось совсем плохо от тревоги, он читал книгу, топил проблемы в историях.
Они ему не надоедали. Бен был сильным целителем, и он всю жизнь посвятил изучению тайн разума. Но его методы не были скучными, как у Амоса. Вместо трав и мазей он входил в разумы пациентов и исцелял их изнутри.
Его приключения потрясали. Как-то он исцелил мужчину от чумы, выгнав орду гоблинов из левого уха. Когда Покоритель смерти пришел к женщине, которая неделями не просыпалась, он прошел по коридорам ее разума, открывая и закрывая все двери, пока не нашел ее запертой в одной из комнат. Он освободил ее, и она тут же проснулась.
Но любимой историей Каэла была последняя, где Бен заявлял, что заблудился в разуме безумца.
«В мире едва прошло мгновение, а в голове безумца миновали десятки лет. Я был в ловушке, ничто не имело смысла.
Ступеньки вели только в одну сторону: одни наверх, другие — вниз. Чтобы подняться по лестнице, ведущей вниз, пришлось идти спиной вперед. Если дверь выглядела настоящей, она оказывалась иллюзией, рисунком на стене. Если дверь была нарисована криво, и я верил, что это была иллюзия, она открывалась! Коридоры извивались, поворачивали, мерцали по краям, как недостижимый горизонт в море.
А стены… стены были зловеще тихими. Они не кричали секреты, пытаясь отвлечь меня, но понимали, что я обманываю сам себя.
Я бродил так долго, что начал испытывать жажду, что было безумием, ведь душа не испытывает жажду… да? Я был в плену стен так долго, что они пытались поглотить меня, прижать к себе, чтобы я стал частью их жуткого мира?