— Так все не будут знать твое имя, — объяснил он. — Все будет анонимно.
— Гениально, — пробормотала Килэй, встав на ноги.
— Куда ты? Я думал, мы поговорим.
— Не сейчас. У меня много дел, а времени осталось мало.
Килэй ушла, улыбаясь, услышав недовольный выдох Джейка.
* * *
В ночь перед боем Надин заявила, что хочет поспать снаружи.
— Я столько времени провела под землей, что и не думала, что буду скучать по звездам. Это странно, но, думаю, если я не увижу их сегодня, я буду скучать.
И Килэй пошла с ней к загону.
Солнце село, фермеры вернулись в дома. Шумели только сонные козы и ветер. Они растянулись на траву и смотрели на звезды наверху. Молчание было легким, Надин не переживала о своей судьбе и сосредоточилась на другом.
Они только устроились, когда темная фигура направилась к ним. Острые плечи Элены выделялись на фоне мерцающего неба, словно ее вырезали из него, и осталась темная дыра. Заметив Килэй и Надин, она подняла руку в приветствии. В ее руке была большая бутылка.
Надин села.
— Пахнет рисовым вином?
Элена пожала плечами.
— Не знаю, что это. Пахло неплохо, я подумала, что нам можно это выпить. Я забрала у Главы, — добавила она, когда Надин потянулась за бутылкой.
Она замешкалась на миг, а потом вдруг выхватила бутылку из рук Элены. Она прижала бутылку к губам, ручеек вина потек по ее подбородку. Она проглотила.
— Больше она ничего со мной сделать не может, — Надин передала бутылку Килэй. — Так что я могу выпить!
— Вот и я так подумала, — согласилась Элена.
Они сели кругом и передавали бутылку. Вино обжигало, как их пряный рис. Но было что-то приземленное в напитке. Сладкая крепость окутала язык Килэй, и, когда бутылка вернулась, она уже была готова к огню.
Она сделала пару глотков, пальцы рук и ног онемели. Она знала, что с вином в крови уснуть будет проще, но она не хотела перегнуть. Она видела, как влияет вино на людей, и не хотела, чтобы ее чувства притупились.
Но ее спутницы не знали об опасности, потому что пили, даже когда от вина стали глупыми.
Оказалось, что Элена умеет улыбаться и даже смеяться. Надин половину времени говорила на своем языке, и Элена отвечала ей неразборчиво. Они говорили, шутили, словно знали друг друга всю жизнь. Они были веселыми в один миг, спорили в другой, а потом снова смеялись.
Килэй отклонилась на локтях, наслаждаясь их болтовней. Было приятно так наблюдать за людьми. Они так старались пригладить свои перышки, что ее радовало, когда кто-то из них был взлохмачен.
Но с наступлением ночи веселье угасло. Счастье утонуло во тьме.
Килэй слушала, едва дыша, Элена рассказывала свою историю:
— … Я думала, что любила его, но это не… это произошло не так, как должно было. Такой должна быть любовь? — спросила Элена. Ее маска пропала, годы боли отражались на лице.
Надин покачала головой. Она неуклюже обхватила плечи Элены.
— Это не любовь, а совращение. В моей культуре, если мужчина так делает с женщиной, каждый член ее семьи должен бить его по спине древком копья, каждый по три удара. А потом его раздевают и выгоняют в пустыню ночью, — она указала на горы так, что чуть не потеряла равновесие. Элена поймала ее за платье, чтобы та не упала. — Если он выживет в бою с червями, то он окажется невиновен. Но, — она рассмеялась, — этого никогда не случалось.
— Неплохое наказание, — отметила Килэй.
Надин вскинула палец.
— Это одно из тех правил, которые нужно нарушать.
Элена смотрела на пустыню, покачиваясь немного от вина.
— Все мужчины такие… волки?
— Нет, — твердо сказала Надин. — Не все. Мой Тахир был хорошим. Он любил меня и не покидал, хотя… — она всхлипнула и прижала ладонь к губам, — даже хотя я бесплодна!
Она заплакала, и Элена заплакала с ней.
Килэй не знала, что делать. Она не привыкла к таким слезам, это не были глупые слезы Аэрилин, когда ее чувства задевали, или слезы после чьей-то смерти. Эти слезы таились глубоко. Они скрывались за годами боли и скорби в самом холодном уголке сердца. Теперь они вырвались.
И Килэй не знала, как их успокоить.
— Ты была хорошей мамой для Хессы, — сказала Элена, сжав ладони Надин. — Я убила бы за такую мать, как ты.
— Если я встречу Холтана, я с радостью изобью его копьем, — пообещала Надин. — Его синяки никогда не сойдут.
Элена вытерла глаза.
— Это самые добрые слова, что я слышала…
Пока они всхлипывали и вытирали слезы, Килэй быстро вылила остатки вина в ближайшее рисовое поле.
— Думаю, нам нужно немного поспать, — сказала она им. — Завтра долгий день.