Ты говорил о великаншах… может, там Гилдерик их держит? Клянусь, я ходил по замку не меньше пяти раз, и только там слышал дам.
Это может быть опасно, я могу получить ожоги на заду, но я обещаю пробраться внутрь — о, все ради плана, конечно. Мне нужно только очаровать старую ведьму.
Я никогда еще не рисовал карты, но, видимо, пора попробовать! Ты пока береги себя, друг. Может, я часто шучу, но в замке творится что-то жуткое. Я еще не понял толком… но я еще ни одну ночь здесь не спал крепко.
Выше нос, не сдавайся!
Джонатан».
Каэл перевернул пергамент и взял уголек. Он был так взволнован, что его рука дрожала, пока он писал.
Запертая дверь в конце длинного коридора, он думал только о башне вне замка Гилдерика, откуда поднимался дым. Если женщины там, то все проще, чем Каэл надеялся, и им не придется штурмовать крепость, им нужно только пробиться в башню.
Времени на размышления было много, и Каэл знал, что сможет придумать план.
Глава 16
Отвращение
Они заходили глубже в Белокость, и Килэй считала дни по припасам.
На рассвете четвертого дня закончилось мясо, потому что, хоть она и пыталась, отогнать от него Сайласа не удавалось. Он четко помнила пятый день, Сайлас громко стонал, что похудеет и погибнет, если будет есть рис и финики. На шестой день она ударила его по голове и тащила на плечах много миль ради тишины.
На седьмой день стало легче.
— Стой. Слышишь?
Она обернулась, Сайлас стоял, раскинув руки и ноги. Он осторожно обошел по кругу, словно старался идти среди ржавых гвоздей.
— Килэй, ударь его снова, — попросил Джейк, догнав их.
Бедный Джейк. После первого дня на палящем солнце он проснулся с волдырями на лице и шее. Килэй не подумала взять мазь, солнце ослабляло ее, но не обжигало кожу. Сайлас просто загорел. А вот Джейк пострадал.
Он пытался в отчаянии исцелиться. В результате волосы на его лице теперь росли в два раза быстрее. Он не мог бриться из-за волдырей. Через шесть дней у него была пышная борода.
— Нет, я слышу, что-то скребется… — Сайлас замолк и стал львом. Он впился в песок лапами, и жалящие волны отлетали к Килэй.
Она слишком устала, чтобы быть его. Она села на сумку и принялась искать воду.
Фляги хранили воду прохладной, но они выпивали ее быстрее, чем солнце могло ее нагреть. Она делила воду, нехватка уже сказывалась на теле. Она не могла вспомнить, когда в последний раз ходила в туалет.
— Он сошел с ума, — Джейк сел рядом с ней, глядя на Сайласа.
После значительных усилий Джейк отыскал верхушку невидимой фляги. Он открыл ее, отклонил, чтобы попить, но вылил почти всю воду на нос.
— Сколько еще идти? — рявкнул он, нетерпеливо вытирая лицо рукой. Он скривился, когда рукав задел волдыри.
Килэй отвернулась, чтобы он не выцарапал ей глаза.
— Мы уже близко.
— Сколько? День? Два дня? — Джейк с отвращением посмотрел на солнце. — Неделю?
— Не знаю. Думаю, мы близко…
— Не знаешь? Близко? Я думал, ты знала, куда мы идем, — она не ответила, Джейк потянул за капюшон и снял его. — Мы заблудились! — сказал он, увидев ее лицо.
Она оскалилась от этой мысли.
— Мы не заблудились. Просто… ориентироваться сложнее, чем я думала.
— Но ты же говорила, что была здесь раньше?
Она едва успела открыть рот, Джейк все понял.
— Ты летала, — от его потрясения очки съехали по носу, а он и не спешил их поправлять. — В прошлый раз ты летела к замку барона! Не шла. Ты не знаешь, как ориентироваться с земли, да?
— Конечно, знаю, — возмутилась Килэй. Она смотрела на бесконечные дюны, раскаленное небо и начинала понимать. — Правда в том, что я никогда так не ходила по земле…
Ее слова затихли, волна усталости нахлынула на нее. Солнце не жгло ее кожу, но выматывало сильнее. В этой пустоте ее чувства были бесполезны, она не могла уловить след, и даже зрение дракона не помогало.
Днем горизонт дико искажался от жара, и дюны оказывались друг на друге, иллюзии дразнили их укрытием. Ночью из-за огненной стены Джейка они не могли видеть, что вдали. Они поднимались, солнце светило им в лицо, и они хотели, чтобы это продолжалось, но к вечеру оно было то слева, то справа.
Килэй не знала, как далеко они сбились с курса. Чем дольше они оставались в пустыне, тем сильнее она ослабевала.
Ее кровь уже начала терять свою магию. Песчаные холмы жгли днем так сильно, что Килэй ощущала жар пятками. Когда солнце садилось, холод пробирал ее до костей.