Килэй лежала на спине у стены палатки, наслаждаясь теплом и мягкостью шкур под ней. Это был хороший шанс уснуть, но вдруг она ощутила, что не одна.
Она открыла глаза и увидела Сайласа, лежащего напротив.
— Прочь из моей палатки.
— Хмм… нет, — ответил он. — Я обещал, что мы поговорим. Вот я и пришел.
Килэй не хотела этого делать. Она пыталась вытолкать его пятками, но он отбросил ее ноги.
— Тебе не нужно вылизывать шерстку? Или отгонять мух?
— Нет ничего важнее этого разговора, — парировал Сайлас. Он придвинулся ближе, чтобы она не пиналась. — Мы одни в мире, драконесса, я так выбрал, а ты — потому что странное существо без друзей.
— Уверен, что не иначе?
Он ухмыльнулся, глаза игриво блестели.
— Я не буду злиться на твои слова…
— Как мило.
— …потому что я знаю, что твое чешуйчатое сердце разбито.
Она умолкла.
Он тяжко вздохнул.
— Раз мы оба одни, мне придется напомнить тебе о законах нашего народа.
— Я знаю законы, — прорычала Килэй. Она их ненавидела. Правила были для людей, которые любили плотные штаны. Она любила нарушать правила.
Но, хотя ее взгляд мог растопить лед, это не помешало ему отчитывать ее.
— Тогда ты знаешь, почему я должен поговорить с тобой… почему должен оборвать твои чувства к Меченому, к шептуну, пока это тебя не уничтожило, — Сайлас привстал на локте. — Если бы он был обычным человеком, я бы сказал тебе утащить его в лес, исполнить ритуал и надеяться, что Судьба переродит его полудраконом. Но он-то не нормальный? — Сайлас смотрел на нее, пытаясь просверлить дыру и выудить секреты. — Он — шептун. А ты знаешь, что ни один человек не переживет кинжал Судьбы дважды.
Он вскинул руку, и даже в тусклом свете она увидела тонкий белый шрам на его ладони. Ее пальцы дернулись к ее шраму. Ритуал всегда оставлял метку. Где вмешивалась Судьба, оставался след.
— Мне напомнить, почему это проблема? — Сайлас разглядывал свой шрам, и Килэй показалось, что он любуется собой. — Ты так легко забыла вес Трех принципов?
Нет, она их не забыла, хотя ей очень хотелось. Но они словно были вырезаны в ее голове. Даже когда она была без имени, обнаженная в лесу, пытающаяся вспомнить, кем была, Принципы звенели в ее голове:
Убить себя — отказаться от вечного отдыха. Попытка уничтожить второе я — убийство себя же. И…
— Связь с любым чужим — Мерзость, — прошептал Сайлас. — И на Мерзость Судьба спустит своего брата, Смерть. Понимаешь, драконесса? Твои чувства к шептуну — Мерзость.
Килэй ненавидела Принципы. Они были глупыми правилами, которые могла толковаться по-разному разными людьми.
— Может, и не Мерзость.
Сайлас прищурился.
— Но это так. Так сказано…
— С чужим, — прервала его Килэй. — Ничего не говорится о моем виде. Может, дело не в облике. Я для него, а он — для меня, разве это не делает его… моим?
Сайлас рассмеялся, оглушив ее.
— Ты лучше так Судьбе не говори.
— Может, Судьбе стоило уточнять, — едко сказала Килэй. — Я знаю, что чувствую сердцем, и ничто этого не изменит. Даже Судьба.
— Ты хочешь рискнуть жизнью и доказать это?
— Да, с радостью.
— А его жизнью тоже рискнешь?
Слова застыли на языке Килэй. Она смотрела, как высоко Сайлас вскинул брови. От тишины они поднялись еще выше.
— Его жизнь не…
— На всю Мерзость, драконесса. Смерть накажет твоего шептунчика так же ловко, как и тебя.
Килэй не подумала о таком. Но теперь она разозлилась.
— Выметайся, — прорычала она.
Сайлас пожал плечами.
— Как пожелаешь, — он пополз из палатки, но замер на входе. — Помни, драконесса: мы должны защищать тех, кто слабее нас. К сожалению, и людей тоже. Если ты заботишься о нем, то не веди его по опасному пути. А если не может управлять собой… лучше держись от него подальше, а не приговаривай к смерти.
Килэй хотела бросить шкуру в Сайласа, но он уже ушел. Она рухнула на спину и подложила руки под голову.
Хотя она старалась не обращать внимания, предупреждение Сайласа звенело в ее ушах. Это была не пустая угроза, она хорошо знала, что Судьба часто наказывала оборотней, ослушавшихся ее Принципов.
Она помнила истории Кровоклыка, которые он рассказывал зимними ночами малышам. Некоторые истории были о проклятиях, которые накладывала на ослушавшихся Принципов оборотней Судьба. Она помнила историю про полуволка по имени Мраковой, который сторонился второй своей части и голодал до смерти, нарушив первый Принцип. Но Судьба не дала ему умереть, она забрала у него человеческий облик и заставила жить вечно в теле волка.