— А желтый? — спросил Сайлас. — И почему эта Глава в черном? — он открыто смотрел на людей, которых они проходили, с интересом ловя их взгляды. Он даже вытягивал шею, чтобы заглянуть за них в комнаты. Как-то раз он склонился так близко, что семья мотов запищала и отскочила за занавеску.
Надин повернулась, чтобы они видели ее поджатые губы.
— Глава — посланник Судьбы, только она понимает тайные стоны земли. Она — самая благословенная из нас, и потому ее одежда черная. Хесса в желтом, потому что представляет рассвет. Когда Главы не станет, Хесса займет ее место как наша правящая мать.
Килэй опешила.
— Женщина — ваш лидер?
— Конечно, чужеземка, — тяжко вздохнула Надин. — Вся жизнь от женщин. Мы ближе к земле, чем мужчины, у нас есть мудрость, которой они не обладают. Мы лучше подходим для управления. Больше никаких вопросов, — она подняла руку. — Берегите дыхание для пути.
Килэй потребовалось все дыхание, чтобы дойти до вершины. Впервые за долгое время она ощущала человеческую усталость мышц. Ее драконья сила была едва ощутимой. Только человеческое упрямство дотащило ее до вершины.
Когда Надин прошла в комнату, они проследовали за ней без вопросов.
— О, это Судьба! — Сайлас рухнул на землю. Он тяжело дышал, темный след жидкости образовался на камне у его губ.
Пол был прохладным под ее ногами, Килэй хотелось присоединиться к нему. Но она перешагнула его потное тело и оглядела комнату.
А смотреть было не на что. Маленькая постель из шкур была в углу, там были и козы, и лисы. Надин прошла к бочке с другой стороны и вытащила из-за нее наполовину пустой мешок. Она вручила мешок стражам, те шли с ними по ступенькам, и они оставили их без слов.
Надин зачерпнула из бочки воды, наполнила две глиняные миски и отдала Килэй и Сайласу. Они осушили миски, не вдыхая. Надин, казалось, подавляла улыбку, наливая им воду во второй раз.
Серебряная жаровня стояла у большого окна, откуда открывался вид на обрыв. Килэй выглянула и увидела точки людей, движущихся по долине. Ветер ласкал ее лицо, она вдыхала его. Ей бы понравилось выпрыгнуть отсюда, расправить крылья и улететь в небо. Но она сомневалась, что сможет сейчас взлететь.
Она проследила за сверкающим ручьем, льющимся в долину по камням, начинаясь с камня на вершине, похожего на треснувшее яйцо.
— Ручей, — сказала Надин, когда она спросила. — Мы пойдем туда завтра, чтобы пополнить запасы воды, — она смотрела, как Сайлас допивает еще одну миску, с кривой улыбкой. — Или придется идти ночью.
— Вопрос, — вмешался Сайлас. — Я бы задал раньше, но не хотел казаться грубым…
— И у тебя не хватало на него дыхания, — добавила Килэй.
Он нахмурился.
— У меня хватало дыхания. И мне хватит дыхания укусить тебя, драконесса, — он повернулся к Надин. — Я слышал, что ты… купила нас?
Надин кивнула.
— Это стоило мне целое состояние. У Главы теперь все мои три козы. И я отдала зерна риса стражам, — она смотрела в окно задумчивым взглядом. — Так что и мои поля будут пустыми.
У нее был сильный акцент. Но Килэй казалось, что она услышала в ее голосе следы певучего языка. Она ощущала печаль в словах Надин сразу, а потом уже поняла смысл ее слов. Они упали, как дождь на камень: приглушенные и без надежды.
— Но я доверяю Хессе, — продолжила Надин с тенью силы. — И если моя судьба — приглядывать за а’калла, то я приму ее гордо.
— Ох, — Сайлас прищурился. — Боюсь, ты зря потратила коз, меня не купить. Я никому не принадлежу.
Надин пожала плечами.
— Можешь вернуться к Главе. Она разрежет тебя на алтаре, пока ты еще жив, и вытащит твои внутренности, чтобы изгнать из тела проклятую душу.
Килэй подавилась водой.
— Она так сделала бы?
— Я видела такое раньше, — Надин села, скрестив ноги, на землю и указала им присоединяться. — Я знаю, вы — а’калла, — сказала она, пронзив каждого взглядом. — Но вы под моей опекой. Так что я попытаюсь помочь вам прижиться. Сначала вам нужно узнать, — она посмотрела на Сайласа, — что без моей защиты вас бы мгновенно убили. Руны упали в вашу пользу, но они не могли уберечь вас от ненависти других.
Сайлас поднял руку.
— Что за руны?
— Осколки волшебных безделушек, которые ничего не значат, — ответила Килэй.
— Это не так, а’калла, — Надин пронзила ее взглядом. А потом повернулась к Сайласу. — Руны говорят волю Судьбы, они несут нам ее послания издалека. Глава знает их язык. Она читает волю и переводит нам.
Килэй ничего не сказала. Она слышала о таком раньше: руны, чаинки и рисунки из крови курицы. Это не имело значения. Оборотни верили, что у Судьбы есть воля для всех живых существ, но это нельзя было прочитать.